Шаг в сторону

В голове пронеслась нелепая мысль о том, как жалко кустики и фонтанчики, которые сейчас разнесёт в щепки снарядами.

Тряхнул головой, восстановил барьер. И увидел, как опускается на землю наставница, хватаясь рукой за торчащую из горла стрелу — прямо из впадинки между ключицами. Ничего не соображая, бросился к ней, но не добежал — что-то тяжёлое и мощное врезалось в барьер, сбило с ног, отбросило в сторону. Наспех созданное поле немного смягчило падение, но сгруппироваться он просто не успел.

Удар пришёлся в нижнюю челюсть, под скулой.

Вспышка резкой боли была короткой — сознание выбило мигом.

***

Приходил в себя долго, тягостно. По ощущениям — несколько часов. В мозгу пойманной в силки птицей билась мысль: нужно очнуться. Нужно быть там, нужно помочь. Потому что каждая минута, которую он теряет в отчаянной борьбе с забытьем, может иметь непоправимые последствия.

Но открыв, наконец, глаза, он обнаружил, что отключился от силы на несколько секунд. По-прежнему шёл жестокий бой среди кустов и скамеечек; по-прежнему гремели барьеры, выстрелы и команды Борсела.

И Карина всё так же сидела на земле, зажимая ладонями рану между ключиц — только теперь рядом с ней стоял на коленях Ортей.

— Сюда! — рявкнул куратор, найдя глазами Марка. — Шевелись!

Марк и сам был бы рад, если бы тело слушалось и двигалось хоть капельку быстрее. Теперь в голове билась одна-единственная мысль, почти молитва: только бы не блокатор. Пожалуйста, только не блокатор. Иначе — всё пропало.

— Почему убрал барьер? — зашипел куратор, не отрывая глаз от торчащей в горле младшей стрелы, как только Марк на трясущихся ногах приблизился.

— В меня попало… — челюсть едва шевелилась и безумно болела. — Чёрт, Орт, надо вытащить…

Карина хотела что-то сказать, но лишь закашлялась. Из уголка рта потекла тонкая алая струйка.

— Не шевелись, кому сказал! — зарычал куратор.

— Орт, что там у вас? — обеспокоенно крикнул Борсел.

Марк вздрогнул, только сейчас осознав, что сражение в самом разгаре. Завертел головой. Странно: ареносцы почти не атаковали, лишь держали барьеры.

И тем не менее отовсюду неслись крики и звон оружия.

— Справляемся, — отозвался Ортей, зачем-то ощупывая шею младшей сзади. — А вы?

Борсел лишь фыркнул. Марк наконец понял, что люди бьются друг с другом: кажется, подоспели королевские гвардейцы. И насколько можно было судить, перевес сил был на стороне последних, и излишней жалостью к противнику они не страдали.

— Иди сюда, — велел наконец Ортей Марку. — Держи ей руки.