Шаг в сторону

— Кабинет со всеми удобствами… Если позволите, ещё одна деталь… Нам нужно знать — чтобы дознаватель мог продуктивнее работать — который из пленных вам нужен? Кого оставить в живых?

— Обоих, — откликнулся заместитель после паузы. — Сделайте так, чтобы оба выжили. Судя по последним донесениям, оба пригодятся…

Он глубоко задумался, вспоминая слова руководителя. Если бы не эта его паршивая привычка говорить загадками… Что же он имел в виду, рассказывая обессиленному подопечному про колдунов, которых повстречал, пока вызволял его, непутёвого, из ареносского плена? Честно говоря, в тот день сознание мутилось после долгого пребывания в камере, и мало что удалось запомнить — и, тем более, понять.

— Следить, — велел он, грузно поднимаясь со стула дежурного. — Глаз с них не спускать. Как парень очнётся — сразу доложите.

***

Та ночь, почти год назад, снова стояла перед глазами.

Зал переговоров просторный, щедро освещённый — но тревожную тьму, сгустившуюся в воздухе, не в силах разогнать ни один, даже самый яркий, светильник.

Под стать и застывшие напряжёнными масками лица собравшихся. Семеро за круглым столом — привыкшие отдавать приказы, а не повиноваться им — посматривают друг на друга с почти откровенным недоверием.

Ему самому, неподвижно застывшему в тенистой нише у окна в обнимку с тонким чёрным пакетом, тоже достаётся подозрительных взглядов. Эти семеро никогда не видели его раньше и не могут понять, что такой, как он, — о, внешность слишком хорошо сбивает с толку! — делает среди них.

Но сейчас можно позволить себе роскошь наслаждаться этими растерянными взглядами, застывшими лицами, их едва уловимой дрожью при звуке шагов расхаживающего кругами по залу человека. А шаги его гулко отдаются в просторном помещении, разбиваются в неуловимый и пугающий шёпот. Молчание его — тем страшнее.

— Чего мы ждём, господин руководитель? — решается нарушить гнетущую паузу один из семерых. На последнем слове уголок его рта чуть кривится, выдавая неприязнь.

— Все в сборе.

— Ещё не все, — отзывается тот; голос его, глубокий и низкий, течёт по залу, как смола. — Имейте терпение, господа. Восьмой наш гость уже у дверей.

Озадаченные лица поворачиваются к тяжёлым дубовым створкам в противоположном конце зала. Восьмой? Кто, чёрт побери, может быть восьмым?

Ответ не заставляет себя долго ждать: двери распахиваются, и чернобородый мужчина с порога угрюмо объявляет:

— Приветствую. Прошу прощения за опоздание.