Шаг в сторону

— Нет, я понимаю, что стихотворная импровизация не входит в список твоих талантов, — протянул Ортей, не сводя глаз с Карины. — Считай это предложением. Постарайся придумать ответ до завтрашнего вечера. Не получится — попроси помощи у младшего. Неплохой рифмоплёт, рекомендую — слыхал, как он пару раз шептал перед сном то, что сочинил. Очень похоже на клятву. Интересно, кому…

Как же Марку хотелось врезать по этой ехидной ухмылке… Может, и стоило бы.

Не глядя ни в удаляющуюся спину куратора, ни в лицо старшей, он забрал из её рук полупустую чашку и на ватных ногах отправился на кухню.

***

А в Кумсоре стояла типичная поздняя осень: всё пушистое, белоснежное; всё искрится в свете фонарей, тоже покрытых инеем; морозец задорно кусает нос и щеки.

Сон, конечно, отстранённо подумал Марк, останавливаясь посреди дороги и задирая голову наверх, к невидимому куполу, к холодной бездне предрассветного неба над ним. Просто снится. На самом деле не может быть так, чтобы вокруг — только свои, и не надо всё время прятаться и притворяться.

Чтобы в учебном корпусе ждала череда лекций и практикумов, а вечером, дома — горячий ужин и мягкая кровать. Разумеется, это кончится — в любой миг; может быть, даже прямо сейчас? Он очнётся в дознавательной от новой порции безумной боли, от очередного крика наставницы, и мерзкий толстяк с поросячьими глазами продолжит бахвалиться своей безнаказанностью перед двумя беспомощными ренами…

Он тряхнул головой. Ну и чёрт с ним. Даже если и так, почему не насладиться кусочком иллюзорного счастья?

Сзади приближался эмоционал Талата, и Марк поспешно зашагал дальше.

Вообще-то он вышел из дома пораньше, чтобы провести путь в одиночестве. А не чтобы таращиться в небо, как идиот.

Но глазастый одногодник, похоже, заметил его издалека и перешёл на бег. Теперь удирать было бы глупо, и Марк обречённо замедлил шаг.

— Ты куда так рано? — выпалил Талат, поравнявшись с ним. — До лекций ещё полчаса…

— Надо, — пожал плечами Марк. — А ты?

— Мне преподаватель по боевой обещал индивидуальную тренировку, если сегодня приду пораньше, — с гордостью сообщил тот.

— Помнишь приём, который он нам показал прошлый раз… А, не помнишь — вас с Риной же не было тогда… Он мне теперь ночами снится! Не препод, приём. Сложный — жуть. Но я не успокоюсь, пока не смогу… Хочешь со мной?

— Что? — Марк вынырнул из своих мыслей. — Куда с тобой?

— Да приём же разучивать, ну! — возмутился Талат. — Тебе что, не интересно?

— Интересно, — машинально соврал Марк. — Пойдём.