Шаг в сторону

— Часовые дома и ночью работают.

— А я давно говорю, пора и в Форсе уже часовой дом устроить… Для таких несчастных, разделённых, которым не терпится до статуса альбов…

— Глядишь, и Ортею с Анисой сгодился бы!

Марк фыркнул и покосился на Итину. Кажется, последние слухи до вторых не дошли — неужели та научилась держать язык за зубами?

Вторые, не преуспев в провокациях, продолжали коротать время у сборника с помощью языков — и если шестые удостаивали чепуху, которую они несли, лишь недоумённо-презрительными взглядами, то Реток в один прекрасный момент не вытерпел и велел своим товарищам заткнуться.

После секунды молчания и минуты хохота вторые переключились на него и его интрижку с Итиной, и Марк с отвращением понял: это не первый и не единственный случай. Каково это, когда несладко живётся в собственной семье?

— Чтобы вы все знали, ребята, шестые, — неожиданно произнёс Талат, словно подхватывая нить рассуждения Марка, — я вас всех люблю!

Вторые заревели от хохота, но теперь улыбались и шестые, с нежностью поглядывая на зардевшегося Талата.

***

Им дали короткий перерыв, и, пользуясь возможностью, они всей компанией — кроме по уши занятого Ортея — завалились в «Деревянное». Марк, честно говоря, старался обходить это место стороной, опасаясь болезненных воспоминаний о первом свидании с Ниланой… Но оказалось, что зря.

В окружении деревянных вещей, их узоров и запаха, он почувствовал, как всё плохое постепенно утекает из головы: горечь предательства Карины, ужас вчерашней бомбёжки, раздражение этого дня.

А горячая кружка в руках — хоть немного, но подтапливает лёд, снова наросший где-то внутри.

Переносной звукач Ильдана прохрипел приказ отправляться ко второй вышке. Шестые со вздохом поглядели на измученные энергосборниками ладони и принялись подниматься.

— Стойте! — внезапно завопил Талат, вглядываясь в толпу школьниц в противоположном конце обеденного зала.

— Подождите! Минуту, умоляю!

Он пулей кинулся через зал, чуть не сбив с ног серву-разносчицу, и почти тут же вернулся с кудрявой черноволосой девушкой, отчаянно смущённой и пытающейся спрятаться за его спину.

— Знакомьтесь! — торжественно провозгласил он. — Это моя Шилайла! Лайла, это моя семья…

Марк задумчиво смотрел в лицо девушки. По быстрому, полному ужаса взгляду он понял, что она его узнала.