Незаконченное дело

Ты же с самого детства выживал в лесу, и не где-нибудь, а в Паучьих джунглях! Ты же сам нам рассказывал, что был там одним из лучших следопытов. Так почему бы тебе сейчас не применить свои навыки? Ты можешь выбраться из этого кошмара, Люциус, и выбраться иным способом, чем тот, что ты избрал. Тебе нужно лишь захотеть. Оттуда, куда ты сейчас собрался, нет возврата. И, поверь мне, каждый из нас отдал бы всё, что угодно, чтобы сейчас мёрзнуть на твоём месте, чувствовать твою боль, но зато быть живым! К сожалению, для нас это невозможно.

А у тебя есть выбор! Прошу тебя, выбери то, что у нас всех отобрали. Выбери жизнь, Люциус!

Тихая, проникающая вглубь души, речь была сильна, но она не произвела того эффекта, на который надеялся павший монах. Напротив, Люциус разозлился. Как Эйнар посмел даже подумать, что понимает его? Он погиб в сражении, не ведая всех ужасов, что перенёс Люциус. Как он может понимать? Но спорить нет никакого смысла. И потому Люциус промолчал, сильно сжав челюсти, и ускорился, настолько, насколько позволяло его замёрзшее тело.

До первых деревьев оставались считанные шаги, когда из-за них, торопливо вышел Вилка и решительным шагом направился навстречу Люциусу. На сей раз Люциус не удивился. У него не осталось сил на эмоции. Он был наполовину мёртв от холода, и все оставшиеся силы он тратил на исполнение своего страшного плана. Однако Вилке было на это наплевать. Он остановился прямо перед Люциусом и без всяких предисловий выпалил то, что вертелось у него на языке:

– Люциус, ты охренел? Совсем ума лишился? Устал он, бедненький.

Меня заживо жрали, а я всё равно отбивался, пока горло не порвали, но даже после этого я сражался. А ты чем хуже? Почему ты не можешь биться? Тебя разве этому учили? Твой тренер в Бабьих жвалах тебя этому учил? Наш капитан тебя этому учил? Брехня! Так какого хрена ты удумал, голубоглазый? Куда это ты собрался? А ну стой, я ещё не договорил! – но Люциус не остановился. Он обогнул рассвирепевшего толстяка и продолжил свой путь. Он ждал, что ему вслед понесутся оскорбления и проклятия, но в спину ему дул лишь пронизывающий ветер. Вилка исчез, так же как Тазмах и Веарад.

Вот и первое дерево. Старая, худая ель, склонившаяся под тяжестью снега на ветвях. Она не понравилась Люциусу, и он побрёл дальше. За первой елью, была вторая, затем третья, но Люциус всё шёл дальше, придирчиво выбирая место для своего последнего пристанища.