Незаконченное дело

Время шло, а Люциус всё так и сидел, прижавшись ухом к обледенелой стене, не зная, что предпринять дальше. Все окна в хижине были плотно забраны ставнями, и дверь оставалась единственным способом попасть внутрь. Но так его моментально заметят и поднимут тревогу. Можно было попытаться выманить наблюдателя наружу, позвав его на северном языке, точно так же, как Люциус провёл того пацана в лесу. Нужно было только спрятать лицо под капюшоном, а когда наблюдатель появится, покончить с ним одним точным ударом.

Да. Это звучало как план.

Люциус глубоко вздохнул, собираясь с силами, и оторвался от стены. Бесшумно обогнул угол, прокрался вдоль закрытых окон. Вот второй угол. Он прижался к стене спиной и аккуратно выглянул, осматривая улицу. И тут его сердце пропустило удар.

По улице бежала светловолосая девушка. Люциус моментально отпрянул назад, вжавшись в стену. Только бы она не пошла дальше по улице. Тогда незваная гостья непременно его увидит. Люциус нащупал рукоять ножа и достал его из ножен.

Если девушка его заметит, придется её убить.

Легкий скрип по снегу раздавался всё ближе, и каждый шаг закручивал нервы парня все туже. Вот она поравнялась с домом наблюдателей и Люциус ещё крепче сжал рукоять ножа вспотевшей от волнения ладонью. Если она сделает ещё один шаг…

Тук, тук, тук – разорвал напряжённую тишину стук в дверь. Девушка стучала в хату наблюдателей. Что ей надо? Может, она заметила Люциуса и хочет позвать на помощь? Или у неё какое-то дело к тому, кто сидит в хате? Южанин занёс руку с ножом и приготовился к нападению.

Если она скажет хоть одно подозрительное слово, он выпрыгнет из-за угла и перережет ей горло. Правда тогда придется сражаться с тем, кто в доме, но уж лучше так, чем позволить всему городу узнать, что Люциус ещё в Гуннарде. Пусть она только заикнется.

Дверь приоткрылась и раздался гулкий, похожий на звон колокола, голос:

– Чего тебе?

– Конунг вызывает тебя к себе Свая. И по дороге разыщи Корба и Тубу.

Конунг хочет видеть вас троих.

– Конунг? – нахмурился Люциус. – Какой конунг? Батрунг совершенно точно мёртв, равно, как и его борзый сын. Последнего Люциус зарубил собственноручно. Значит, северяне выбрали нового. Быстро же они.

– Хм, – прервал его размышления колоколоподобный голос. – Я тут вообще-то один остался из дозорных, так что… А, по хрену, ничего с ними не случится. Не возвращать же ребят из-за этих пьяных свиней.