Хроники орка

— В чём проблема? Давай завтра? Или хоть прямо сейчас?

— А ты предпочёл общество Когтя свиданию с какой-то сельской красавицей, — отрезал барон, ещё раз стукнув приёмного сына. — Которая, к тому же не пришла.

“Орк орку глаз выколет.”

Народная мудрость.

Борьбу Сэма с его ночным кошмаром нарушил лёгкий, можно сказать, деликатный, стук. Не стук даже, а так… будто кто-то тихонько когтями скребся в дверь. В дверь его сознания. Молодой орк рывком поднялся на постели. Было почти также темно, как в той комнате, где ещё днём он сражался с приёмным отцом.

Сейчас у Сэма был выбор: отмахнуться и попробовать заснуть или последовать зову. Орк выбрал второе.

Он тихонько встал и последовал туда, откуда и доносился этот назойливый звук. Так Сэм оказался в кабинете Верена, где на стене висел чёрный ятаган. Затаив дыхание, орк протянул руку и коснулся рукояти Когтя Балрога. И тут… спина его волколака неестественно изогнулась, огромный зверь взвизгнул жалобно, словно щенок, и орк едва успел соскочить с его спины, чтобы не оказаться придавленным к земле.

Враги били метко. Воин всем своим естеством ощутил потерю. Волколак был больше, чем живым оружием или средством передвижения. Он был другом, частью самого воина-орка. А теперь он лежал мёртвый, а у основания черепа зверя торчал обломок эльфийской стрелы. Битва только начиналась, а воин уже существенно снизил свои боевые возможности. Орк оглянулся в поисках фаланги, чтобы примкнуть к строю и хоть чем-то быть полезным. Его глазам предстала картина, которая в другое время могла бы показаться прекрасной: огромная горная долина, по дну которой равномерно и стройно разворачивалась ощетинившаяся пиками железная змея орочьего строя. А впереди лежали горы, склоны которых, на первый взгляд, были усеяны множеством огоньков, которые на самом деле были отражением солнца на клинках длинных эльфийских мечей…

Сэм отдёрнул руку и отшатнулся.

Той же ночью он тихонько собрался и, выйдя на улицу под бледный свет Селены — Ночной богини, покинул замок своего приёмного отца и направился в лес, покрывающий склоны ближайших гор.

Ранним летним утром, когда солнечные лучи, проникающие сквозь крону лесных исполинов, казались настолько материальными, что невольно хотелось притронуться к ним рукой, по лесу двигалась высокая фигура в обычной крестьянской одежде с коротким, в пять локтей, копьем вместо посоха. На ногах — мягкие кожаные мокасины, на боку — длинный нож и небольшой топорик, а за плечами — охотничий лук и колчан.