Вольный охотник (ТР-2)

И теперь пытался понять, что с этим новым знанием делать. Нет, понятно, что он собирался оповестить своего куратора, но как строить Охоту, если на него самого началась облава? Ему теперь что, из дому без охраны выходить нельзя?

Внимания к своей персоне не одобрял, тем более такое недоброго. Поэтому решил найти этого самого «благородного», выступившего заказчиком, и задать ему парочку вопросов. Благо пленный сносно описал его: мужчина средних лет, бывший военный, с приметным шрамом, оставленным саблей или шпагой в районе виска.

Найти такого в небольшом провинциальном городе не должно было стать проблемой. Особенно когда за спиной стоит вся мощь Имперской Канцелярии в лице Богдана Коваля.

Из-за случившегося дорожного происшествия Ян потерял слишком много времени, и к Фридланду затемно доехать не успевал. Да и вид его не годился для въезда в добропорядочное прусское селение. Пришлось останавливаться на ночь на постоялом дворе, где и помыться удалось, и одежду привести в порядок.

Заодно юноша связался с Лизой, выяснив у нее, что происшествий в имении не случалось.

Последнего он, признаться, немного опасался. Не понимая мотивов садовников, можно было предположить, что они попытаются нанести удар и по сестре.

Ответ его успокоил — в поместье все было спокойно. Так что спать охотник отправился усталым, но не снедаемый беспокойством за домашних. А с утра, в чистом платье и с новыми силами, за пару часов добрался до Фридланда, где при содействии коллеги Петера встретился с бывшим слугой графа Мантайфель, Хансом Дорном.

Тот оказался почти слепым, но все еще крепким стариком. Свой недуг он воспринимал с некоторой даже иронией, говоря, что слишком много раньше заглядывался на женские прелести, вот к старости Господь и отвлек его от греховного, заставив сосредоточиться на внутреннем. Жил он один, но по дому передвигался легко, не натыкаясь на предметы. Надо полагать, изучил его уже во всех подробностях.

— Итак… — начал Ян, усевшись на грубый табурет и ставя на стол оловянный кувшин с пивом из ближайшей корчмы.

— У Мантайфеля родилось две дочери, но воспитывает он одну. Вторую хотел убить, причем вместе с женой. Все верно?

— Да, ваша милость, — прежде чем ответить, старик основательно приложился к дармовой выпивке и любовно огладил кончиками пальцев кошель с серебром. Гость положил его на средину стола. — Так все и было. Только убить он обеих деток хотел. Вместе с супругой, графиней, стало быть.