Вольный охотник (ТР-2)

[4] Эффективная дальность стрельбы из гладкоствольного пистолета составляет примерно двадцать метров.

Глава 14. Исповедь

Петера Ян догнал уже через час. Непривычный к верховой езде секретарь лишь недолго гнал животное галопом, после чего, не видя преследования, пустил его шагом. Он даже не добрался до постоялого двора на тракте, где Эссен велел ему ждать.

Сам охотник за это время успел допросить пленного, упокоить его, наскоро привести себя в относительный порядок с помощью воды и парочки платков и вновь пуститься в путь.

— С вами все в порядке, ваша милость? — увидев Яна, чиновник побелел лицом.

Было от чего. Дорожная одежда дворянина стояла колом от задубевшей крови, лицо, несмотря на все попытки его отмыть, тоже было полно красных разводов. И это он еще не видел волосы своего господина, прикрытые шляпой. Не будь ее, зрелище было бы куда страшнее.

— Это не моя кровь, Петер, — отозвался тот, осаживая коня. — Но благодарю за проявленное беспокойство.

Скажите, а почему вы еле плететесь? У вас вроде бы неплохой скакун, и он не выглядит загнанным. Боюсь, вас смогли бы без труда догнать. В случае, если бы справились со мной.

— Но им ведь не удалось, верно? — вымучил на лицо улыбку секретарь. — Кто это был, кстати? Друзья покойного фон Гербера?

Оказывается, слуга тоже грешил на товарищей бретера, как на самых вероятных кандидатов для нападения. У них, по крайней мере, имелся для этого мотив.

Простые бандиты поостереглись бы нападать на дворянина, который вполне мог оказаться одаренным.

Так думал и Ян. Во всяком случае, до схватки с нападавшими. А после допроса мнение свое переменил.

— Садовники, — ответил он, внимательно наблюдая за реакцией секретаря. — Только не те, что ухаживают за цветами и плодовыми деревьями. Понимаете, о ком я?

— Гертнеры? — на прусский манер назвал их Петер. — Но… Зачем?

— Прекрасный вопрос, — кивнул Эссен. — Я бы тоже хотел это знать.

Выживший бандит сумел рассказать немного. Он, к счастью, не умер от болевого шока, когда получил пулю в бедро — пуля даже кость ему не сломала, пройдя в мягких тканях. Но он потерял много крови, пока Ян заканчивал схватку с его товарищами, да еще и «умудрился» сломать себе челюсть при падении с лошади.

Поэтому говорил он мало и неохотно, порой теряя сознание, вновь и вновь возвращаемый в чувство спешащим бароном.