Гоблин с Мечом и Магией

— На моих руках были опоенные сонным зельем щенки, старики, хватало ветеранов, что были поражены магией. И десяток калек, — стал оправдываться он, больше перед собой, чем передо мною.

Его монолог был прерван. Давешний кузнец, что постарше, вёл за собой семью гномов.

— Гоблин, забирай этого мазла, — выпихнул он ко мне сородича.

В отличии от остальных этот гном был бородат. Наконец-то. Был квадратен и приземист. Ура! Но весь его вид говорил о несчастье. Поникшие могучие плечи, опущенная голова и борода неухоженная, будто её постоянно пытались вырвать с корнем.

— Но есть условие, — продолжил он.

— Какое?

— Ты берёшь его в трэлы. И срок ему пятьдесят лет, — отчеканил гном.

Испуганно охнула жена будущего раба, заплакали дочери.

— А срезать срок я ему могу, ну типа там, за хорошее поведение, — мне захотелось разозлить жестокого старейшину, и помимо слов, я плотоядно уставился на женскую половину семьи.

Пускай он взбесится и заберёт его обратно. Не желаю участвовать в семейных дрязгах. Пусть заберёт, как минимум, детей.

Гоблины, ой как плохо относятся к чужим. Одно дело свой род, где старшие били подзатыльники, а ровесники хлебали крысиную похлёбку из одного котла, которую стащили у кого-нибудь из взрослых. И совсем другое чужие, что зачастую находятся на уровне добыча. А судя по байкам гоблинов, услышанных мной у костров, добычей быть очень больно и унизительно.

— Нет, ровно пятьдесят лет с сегодняшнего дня. Час в час. Сейчас полночь, — отчеканил Олафссон в ответ.

"Ну же, старик, давай.

Смотри, какой плохой гоблин. Ты понимаешь, что он сделает с малолетками?" — мысленно обратился я к старейшине.

Я постарался изобразить максимально похоти в своём взгляде, а смотрел я на младшую девочку, которой исполнилось, максимум, пять лет.

"Сплин, ну как тебя, Торин, не тормози. Хаос тебя забери, ты же не можешь отправить ребенка, тем более девочку к таким чудовищам. Сплин, старик ты что не понимаешь, что с ними будет?!"

Я продолжал мерзко улыбаться, выдавливая всю гниль своего поступка на лицо, и поманил пальцем малышку.

И, наконец-то, дождался. У гнома на лице ярость, из носа повалил пар, кулаки сжались в гранитный валун. Главное, не прибил бы.

"Не-еет. Что ты делаешь, старик?!" — мысленно орал я.

— Они. Тоже... твои, — еле слышно произнёс старейшина и согнувшись словно дряхлый старец ушёл.

Я посмотрел на гнолла — "И что это было?"

И в ответ, я увидел на его лице все прожитые годы Вожака, прежде чем онн отвернулся.