Леди Зима

Не стану рассказывать, что нас ожидало на Коротких путях, это - лишнее. Главное, я ощутил, как рядом шествует Зло, намного хуже чем все демоны, населяющие Преисподнюю и понял, куда оно следует.

  - И что же? - спросил гвардеец, постукивая пальцами по двери, - Никогда в жизни не видел этих самых демонов, о которых ты толкуешь и не слышал о Коротких Путях. Всё это больше напоминает бредни наркоманов, которых мы арестовывали во время облав в притонах. Можешь чем-нибудь подтвердить свои слова?

  Хастол, который всё это время пытался приподнять голову и поймать взгляд собеседника, точно утратил некий внутренний стержень.

Голова, со спутанными грязными волосами, ударилась о пол, а глаза скрылись за тонкими веками. Потом сухие губы приоткрылись и едва слышный голос произнёс:

  - Спросите кого-нибудь о Твари.

  Гвардеец, уже начав отворять дверь, остановился и медленно повернул голову к пленнику. В каюте стояла такая тишина, что Джабба слышал, как тонко пищат крысы, пробираясь по скрытым ходам в переборках.

Подумав о них, Джинсерхуа тотчас вспомнил слова парня о Коротких Путях и Зле, шествующем навстречу им. Тварь прошла по Коротким Путям и ждёт их в Заре; Тварь о которой рассказывали всевозможные небылицы, больше напоминающие страшные сказки для детей. Существо, созданное Магистром в незапамятные времена, чтобы справиться с могучим противником. Самое сильное оружие, подчинённое самому сильному чародею. По слухам, Тварь могла уничтожать целые армии одним своим видом.

  - Спрошу у Сиреда, - решил Джабба и вышел наружу, - Старый пердун должен знать что-то, по-настоящему ценное.

  Но по дороге к картографу, капитан ощущал, как мрак всё больше овладевет его душой, наполняя её непонятным ужасом.

  

  - Зачем тебе потребовалось вызывать эту мерзость? - эхо тихого голоса прошлось по стенам, скрывающимся в бархатном полумраке и утихло во тьме купола, накрывающего помещение, - Ты же знаешь: я всегда ощущаю, когда она выбирается на свободу.

Всегда. Даже, когда я...там. Словно кто-то прикасается к струнам моей души и рвёт их в дикой ярости.

  Девушка ударила кулаком по округлому боку маленькой полушки, оставив вмятину. Лицо говорившей кривилось, точно она собиралась разрыдаться, но была слишком слаба, даже для этого.

  Магистр, занявший своё обычное место в неудобном кресле с высокой спинкой, неотрывно глядел на молодую женщину и молчал.