Леди Зима

  Мы постарались проследить дальнейший путь странника, опрашивая свидетелей, но, как и следовало ожидать, он успел скрыться, не оставив нам ни малейшего шанса. Все места, где он мог объявиться, мои люди тщательно прочесали, а в дома аристократов, как я и говорил, нам хода нет.

  - Если он вновь объявится, то у восточных ворот, - Магистр подумал некоторое время и добавил, - Или в порту. Точно, там его появление будет наиболее вероятным, скорее всего он решит покинуть Ченс по воде.

  - Разрешите поинтересоваться, - мэр робко приподнял руку, точно нерадивый ученик перед грозным учителем, - А почему вы решили, что этот человек вообще появится в нашем городе? Ну, я к чему...Разве этот человек, не мог пойти в какой-нибудь, совершенно иной город, а? Почему именно в наш?

  - А, господин мэр, - точно первый раз увидев градоначальника, Магистр вскинул на него свой тяжёлый взгляд, прижав коротышку к спинке кресла.

По маленькому морщинистому лбу катились крупные горошины пота, смешанные с густым гелем, пропитавшим редкие волосы, - Сразу видно, человек костьми готов лечь за свой город. Ну или за очередную награду, которые скоро придётся вешать на спину или на штаны. Ведь господин Либениум переживает за свой город, а вовсе не за седалищное место, которое рискует утратить вместе с должностью?

  - Я, я - из дряблого рта вырывались протяжные звуки напоминающие блеяние, а капли пота превратились в ручейки, стекающие на блестящую поверхность стола, оставляя там жирные пятна.

  - Ладно, - чародей махнул рукой, с явным отвращением взирая на подчинённого, - Это - не бог весть, какая тайна. Ченс - город, который построен севернее остальных, а стало быть, ближе всего к тому месту, где располагался Вечный. Если тот, чьё освобождение я подозреваю, действительно вырвался наружу, то первым делом он посетит крупный населённый пункт для.

..Неважно. Логичнее всего отправиться в ближайший.

  По лицу Цафеша было видно, как старик задумался. Потом седые брови старого чародея поползли одна к другой, пока не соединились над переносицей. Видимо мысли, обуревавшие волшебника оказались не слишком приятны, ибо губы его сложились в угрюмой ухмылке, а глаза потемнели.