Леди Зима

  Морда твари налилась багровым светом, приобретая плотность, прежде недоступную призраку. Вновь раздался истошный вопль, но теперь в нём ощущались нотки торжества. Вторя дикому крику, из тумана донёсся другой, такой же и ушей обезумевшей команды коснулся знакомый плеск. Смрад, внутри туманного облака, стал совершено непереносим. От жуткой вони желудок капитана просился наружу, в то время, как сердце бывалого морехода норовило юркнуть в подошвы сапог.

  Туманные космы уплотнились в страшную морду ещё одной твари, которая дико завывая, устремилась к борту корабля.

Костлявая лапа протянулась вперёд, чтобы забрать ещё одну человеческую жизнь. В то же мгновение глубины зловонного облака заполнил целый хор отвратительных голосов, поющих песню ненависти и голода. Кричали десятки оголодавших чудовищ, добравшихся до вкусной добычи.

  Матросы, ещё стоявшие на ногах, роняли оружие из ослабевших рук и падали на колени. Никто уже не надеялся на спасение. Некоторые пытались скрыться в трюме, но воздух, превратившийся в настоящее желе, вынуждал их барахтаться на месте.

Казалось, никому не избежать прикосновения острых когтей и мучительной смерти.

  Лишь два человека продолжали держать себя в руках: капитан корабля, который, закусив губу, продолжал стрелять из пистолета, надеясь найти-таки уязвимое место у грозного врага и пассажир, лихорадочно собирающий непонятную конструкцию, напоминающую морского ежа. Ещё один матрос закричал от ужаса, когда лапа твари коснулась его тела и в этот момент "морской ёж" начал издавать протяжный звон, странно резонирующий с плеском волн за бортом.

  Вопли хищных тварей тотчас умолкли; чудовища словно прислушивались к новому звуку. Потом когти, сомкнувшиеся было на теле матроса, разжались и призрачная лапа начала растворяться в туманной пелене. Морды жутких существ отразили тупое недоумение и твари, одна за другой, отступили в глубины непроницаемой мглы.

  Приспособление Хастола продолжало издавать тонкий протяжный звон.

  Зловоние начало сходить на нет. Подул, сначала лёгкий, а после - всё более сильный ветерок, наполнивший паруса утраченной силой. Впереди показался слабый просвет, в который пытались пробиться солнечные лучи.

  Туман истлевал на глазах, подобно савану древнего мертвеца и осмелевший ветер трепал гнилые лохмотья, зарывая их среди гребней волн. Исчезло зловоние страшного облака и люди ощутили на коде прикосновение ласковых солнечных лучей.