Ученик

Не церемонясь, ударами древка и локтями расталкивая селян, я быстро добрался до сестры. Маринэ и ещё несколько человек склонились над телом подростка, а вокруг них образовалось кольцо отчуждения. Бахрум лежал на полу, раскинув в стороны руки, а тряпьё под ним потемнело от пролитой крови. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять — парня ударили чем-то острым сзади, скорее всего, пробив печень.

Благодаря моему необычному зрению в сумрачном убежище, даже через взвесь пыли я хорошо видел, кто куда движется, и заметил, как одинокая фигура пытается удалиться от места происшествия.

— Как имя у матери Сахема?

— Натха, — растерянно произнёс староста, который двинулся следом за мной.

— Натха, невестка Хамзата, стой на месте! — выкрикнул я. Мой громкий, звонкий голос многократно перекрыл начавший подниматься шум. — Стой, убийца!

— Будьте вы прокляты! — закричала женщина, резко останавливаясь и поворачиваясь лицом в мою сторону.

— Бум-м! — раздался над нами третий взрыв, заглушая голос обезумевшей женщины. В этот раз грохнуло раза в два сильнее, у меня даже зазвенело в ушах. Всё убежище наполнилось пылью, из-за чего видимость упала до нуля и стало заметно труднее дышать.

Прикрыв рот полой рубахи, я на ощупь добрался до одной из колонн и опустился возле неё на корточки. Звон в ушах начал постепенно удаляться, а на замену ему пришли крики женщин, плач детей и мужская ругань.

— Фархат, отзовись! Фархат, ты где? Отзовись!

***

Грохот над убежищем больше не повторился, но нам хватило и того, что уже прозвучало. Потому что свежий воздух почти перестал поступать в помещение. Видимо, систему вентиляции заблокировало одним из взрывов. Нехорошие изменения заметили почти сразу — один из мужчин сообщил, что не чувствует потока воздуха из-за решётки. А через час, может, чуть больше, все почувствовали, что в убежище стало душно.

Староста не сразу понял, насколько усложнилось наше положение, потому как был занят — решал судьбу Натхи. Убийство жителя посёлка считалось страшным преступлением, обычно оканчивающимся изгнанием. В моём случае, когда я убил Хамиза, свод негласных правил и законов был на моей стороне. Однорукий пьяница уже совершил зло, подняв оружие на отца, и староста посчитал мои действия самозащитой.