Последний. Дети вампира

Да, его отец вполне мог за непослушание сына наказать любого, кто попадется под руку. В целом, Второму на это было наплевать. Однако мысли о том, что будет, если гнев лорда выплеснется на него, заставил его внутренне сжаться и поспешить за служанкой.

***

Когда Второй входил в эту комнату, ему становилось не по себе, потому что приходилось встречаться с ее глазами. Пусть они были лишены жизни, и являлись частью белой мраморной статуи, Второй все равно не мог спокойно на них смотреть.

Тихонько приоткрыв дверь, и снова встретив этот пустой взгляд, Второй мог живо представить себе, какими они были в действительности, как цвет их менялся в зависимости от настроения или желаний, бушевавших в сердце.

Какими были глаза его матери…

Вампиры не имели общей религии. Кланы чтили различные культы, приносившие им знания и силу. Слабые кланы боялись сильных. Вот и все. И потому, статуя женщины–полукровки в покоях прославленного лорда, смотрелась дико. Впрочем, никто в замке не смел даже подумать об этом – о дурном нраве хозяина ходили легенды.

Спальня лорда была просторной. В углу стояла двуспальная кровать, отделенная специальной магической завесой из полупрозрачной ткани. Она могла тускло мерцать, переливаться и даже гореть по желанию владельца. Сейчас завеса пугала рубиновыми красками.

Два силуэта застыли, после чего полог завесы приподнялся, и полуголая девица поспешила одернуть платье, соскальзывая с чужих колен.

Мужчина никак не отреагировал на бегство своей случайной любовницы.

Просто поманил ладонью пришедшего мальчишку к себе:

– Подойди.

Второй оглядел его: с гривой распущенных темных волос, в смятой белоснежной блузе, обтягивающих рельефных брюках, и, судя по всему, не слишком трезвый – тот все равно излучал магнетическое обаяние.

Но подходить к отцу не хотелось, именно такой Морисмерт пугал сильнее всего. Второй чувствовал волну бессильной ярости, окружавшую лорда. Сделав пару шагов, мальчик поклонился отцу и нерешительно замер:

– Вы звали меня, господин?

– Да.

И я рад, что ты пришел. Но не понимаю, почему ты стоишь так далеко. Разве ты не хочешь обнять своего любимого и единственного отца?

– Обнять?! – Растерянно переспросил Второй, чувствуя, что на сердце вдруг становится очень легко и ясно. – Но вы прежде не разрешали подходить к себе, вы избегали любого, самого легкого прикосновения…

– Просто подойди и сядь рядом, – оборвал его отец. И Второй подчинился.