Последний. Дети вампира

Спустя несколько минут им встретился целый зал глиняных табличек – первой письменности, которую практиковали полукровки. Таблички были расставлены ровными рядами до самого свода библиотеки на специальных углублениях, сделанных в камне.

Затем они прошли зал магических свитков – тех, которые создали еще при Зехеле. Сейчас никто не рискнул бы их использовать, потому что магия в свитках иссякла или могла навредить.

Следующим был зал с древними картами. Они располагались на стенах, под толстым слоем стекла, но карт было немного.

Затем они прошли несколько залов, посвященных медицине, литературе и магии. Книги с забытыми заклинаниями древних заинтересовали Данель, но не Мауса. Тот явно искал что-то иное. И, наконец, нашел.

Это была маленькая комната подобно драгоценной шкатулке, находившаяся посреди пустой залы. Она отделялась резной перегородкой, выполненной из белой кости.

Девушка замерла, глядя на узор на полу. Она вспомнила, что уже видела это, и совсем недавно. Но где, когда?!

Едва они зашли за перегородку, Данель вспомнила, где видела это раньше. Конечно! То самое видение, что случилось с ней в ночь первого столкновения с вампирами!

Именно тогда она увидела удивительный зал со странными отверстиями в стенах, сквозь которые лился свет. В видении он был пугающим, но ей сейчас было совсем не страшно. В компании Мауса и Роя Данель больше ничего не боялась.

– Перевернутая луна. Опять она, проклятая, – проворчал Маус, который внимательно разглядывал мозаичный пол.

Данель вопросительно посмотрела на Роя. Но тот, не обращая внимания на комнату, о чем–то задумался.

– Этот символ на полу! Я уже видела его в видении. А потом оказалась в теле женщины, приговоренной к казни. Было очень страшно! Но смотрите, часть моего видения сбылась – мы же оказались здесь!

– Вот как раз из-за таких разговоров ты можешь прослыть ведьмой, в самом плохом смысле этого слова! А тогда и до второго видения недалеко, где ты будешь действовать в главной роли! – хмыкнул Рой.

Маус промолчал. И девушка была ему благодарна. По крайней мере, теперь она не чувствовала себя третьей лишней в их компании. Впервые ее приняли как равную. Маус уже не относился к ней, как к ребенку, которого следует опекать. Теперь он воспринимал ее серьезно.