Именем Горна

Она много спрашивала о том, что происходит в мире, и какой он там, за пределами отцовских земель. Потом темы становились шире, все больше вопросов стал задавать Ладомар. Иногда они возвращались в замок уже затемно, когда в поисках красавицы вдоль дорог начинали сновать патрули барона. 

А потом Ладомар понял, что влюбился. Понял так неожиданно, так резко, что испугался. Ведь кто он такой? Простой солдат на службе! А она… Дочка барона, в зятьях которого ходит сам герцог. Поэтому он всячески скрывал свои чувства.

Как только мог. Он все также шутил, по-прежнему ревностно охранял возлюбленную, повинуясь приказу барона и зову сердца. 

Будущий паладин хорошо осознавал, что не смеет даже заикаться о своих чувствах. А Элинда становилась все задумчивее. На прогулках чаще повисала тишина, наполненная странным предчувствием. На том самом озере девушка, на вопрос Ладомара что с ней, вдруг ответила:

- Я влюбилась…

Телохранитель почувствовал, как замерло сердце. Он моментально понял, что имела в виду Элинда.

В глубине души таились опасения, что он ошибается, однако он старался о них не думать. Бросив в озерную гладь небольшой камушек, он посмотрел на возлюбленную.

- Знаешь… А я уже давно люблю…

- Кого? – девушка подняла на него теплый, карий взор, оторвавшись от созерцания озера.

- Тебя…

Ее неуверенную улыбку, в которой просыпалась тень счастья, Ладомар запомнил на всю жизнь.

***

- Дорогу Императору! Дорогу Агону Скитальцу! – надрывались скачущие впереди кареты глашатаи. Народ и без окриков разбегался в стороны, стараясь оказаться подальше от Бурых Псов.

Из глоток чудовищ вырывалось тяжелое дыхание, но верные Усмию твари могли бежать еще много и много миль. 

Путь Агона лежал к порту. Флотилия Мереана, несущая на себе несколько десятков тысяч бойцов, уже направлялась на север, в недавно присоединенные земли. У причала терпеливо ожидал Императора тяжелый флагман. Лучшая команда, лучшее судно.

Волшебник криков не слышал, внутренним взором разыскивая Склоя. Проклятье Усмия он нашел быстро.

Бывший друг, ставший посмертной карой поверженного бога, неторопливо приближался к столице. С каждым днем он был все ближе, молча шагая по невидимой прямой, разделявшей его и Агона. 

Чародей до сих пор не мог поверить, что во всех его нынешних бедах виновата возлюбленная. Предательство Лемиллы оказалось серьезным испытанием, но когда Агон узнал детали ее измены, то испытал всю горечь от ее обмана. Красавица врала с самого начала.