Именем Горна

Готовые драться за кусок хлеба, способные отречься от всего ради похлебки, но упорно продолжающие жить в глуши, нелепо надеясь на Уход.

Въехав в деревню, паладин остановился и неторопливо, внимательно оглядел ухоженные дома. Никаких покосившихся избушек, ни одной скошенной ставни или прохудившейся ступени на крыльце. Странник задумчиво перевел взгляд на приземистый храм. Отчего-то Ладомар был уверен, что в таком святилище есть смотритель, или даже служитель Халда. А если так – то можно избежать неприятного обыска в поселке.

 

Тронув поводья, паладин откинул забрало и направил коня в сторону церкви. Из домов едущего через деревню рыцаря провожали удивленные взгляды, в которых иногда можно было прочесть тень облегчения. Немудрено, что жители с опаской относились к гостям. Хоть и бродят по дорогам патрули Зуррагской армии, а разбойники люди ушлые. И нет для них лучшей цели чем настолько благополучная деревня, в которой и охранников-то не видать. Странно, что нет следов разорения.

Впрочем, может быть староста исправно платит дань местным лиходеям. Ведь здесь их власть наверняка побольше чем у короля.

Из-за облаков выглянуло по-весеннему теплое солнце, и веселый свет залил тихую деревушку. Ладомар почувствовал, как на лицо просится неуместная улыбка. С трудом сдержав уголки рта, паладин напомнил себе кто он, и чем может закончиться его визит в храм. Воин Небесного Горна должен быть суров и справедлив, а не улыбаться, как восторженный юнец. Да и если придется убивать – лучше не обманывать заранее такими эмоциями.

Так что солнце, это, конечно, хорошо, но абсолютно не повод для проявления чувств на людях.

У входа в святилище Ладомар спешился и привязал коня к нависающей над дорогой березе. Одернув изрядно посеревший за последние дни плащ, паладин решительно направился к дверям храма.

На пороге он столкнулся с человеком. Древний старец, щурясь подслеповатыми глазами немного грубо толкнул Ладомара в грудь и прошамкал:

- Служба фешером!

- Я не на службу, отец, - уважительно поклонился ему паладин.

Старик подался вперед, разглядывая незнакомца:

- А зашем? 

- Пусти его Леонис, - из недр храма послышался сочный бас. – Для паладинов Небесного Горна двери святилищ открыты даже ночью.

- Ох! – едва ли не присел старик-смотритель. – Не прижнал, проштите! Проштите покорно! Надо же какие гошти!

Он с неловкой суетливостью прижался к стене, пропуская Ладомара внутрь.