Двойник Его Высочества

Внутри изолятора меня встретили голые серые стены и зарешёченные камеры. Нас с офицером пропустили на входе, и он показал на лестницу в конце главного коридора.

Внизу было так же тихо, как и на этаже. Сейчас здесь должны находиться хотя бы те пленники, которых взяли вчера, но возникало ощущение, что их уже давно запытали или убили по-тихому, чтобы наружу не всплыли какие-нибудь неприятные факты.

Я коротко, но сильно зажмурился — агент Сигма, сейчас все проблемы на границе не относятся к твоей миссии напрямую, не нужно снова погружаться в паранойю, это может навредить.

Комната допроса представляла собой большое помещение с камерами наблюдения и зеркалом Гезелла почти на всю ширину одной из стен. Так как никаких тайных свидетелей у нас не было, Беляев провёл меня внутрь.

Я покосился на майора, который тяжело пыхтел и морщил лоб, ожидая, когда введут первого пленного.

— Ваше Высочество, — он обратил на меня внимание, — допрос будет долгим, присаживайтесь.

Давыдов кивнул на свободный стул.

Я молча проследовал к нему и сел так же, как и до этого в кабинете — нога на ногу. Губы Давыдова дрогнули. Сейчас либо он окончательно признает разницу между нами, либо будет продолжать верить, что я всего лишь взбалмошный сопляк. Жесты и позы не главный козырь, но он есть, и почему бы его не использовать.

Слева от меня сидел переводчик — сухой юноша лет на пять старше меня. Он поправлял очки, заглядывал в толстую папку и никак не мог уложить растрепавшиеся волосы. Нервный малый.

Неужто Давыдов вызвал для допроса неопытного переводчика?

Через пару минут вторая дверь помещения — слева, грохотнула и открылась. В сопровождении двух гвардейцев привели первого маньчжура.

Я слышал, как переводчик коротко вздохнул и отправился к столу, куда усадили грузного поникшего мужика. Оглядев пленного, я понял, что на нём нет ни отличительных знаков, ни нашивок, одежда практически крестьянская. Но он точно был одним из тех Созидателей, что держали щит против нас.

Как такое могло быть? Я прищурился — нет, вид совсем незнатный, даже не просто холёный.

Слишком смуглая кожа, загорелая. Ладони испещрены мелкими шрамами, натруженные. Он не мог быть синергентом, не мог работать со своей силой, но... Работал же.

В Цин родовые союзы, аристократия, императорский и другие рода стояли на своих способностях веками, как и в Российской Империи, как и везде. Не было и не могло быть у простого крестьянина такой силы.

Допрос начался.