Двойник Его Высочества

Брат хмурился и молчал, наверное, он очень надеялся, что отец всё-таки «вправит» мне мозги, но я видел в глазах князя Орлова что-то еле уловимое.

Я выспался, и сейчас рассудок уже хотя бы не рвало пополам от осознания двух вполне реальных жизней. Теперь можно было строить более детальные планы и обратить внимание на мелочи, которые я мог упустить, хотя среди всего случившегося это даже простительно.

Перед тем как отец принял меня в кабинете, пришлось минут пятнадцать потоптаться рядом с дверью, за которой решительно ничего не было слышно.

Когда я зевнул от скуки и дремотной атмосферы коридора на втором этаже, дверь еле слышно скрипнула.

— Проходи, — отец коротко кивнул мне.

Пришлось остановиться рядом с письменным столом и ждать дозволения сесть, хотя меня так и порывало неистово нарушать семейные законы.

— Присаживайся, — отец уже подошёл к столу и отодвинул своё кресло.

Я всматривался в лицо отца. Казалось, будто он хотел бы мне что-то рассказать, но никак не может.

Даже строгость пропала, я видел в проявившихся в уголках глаз морщинках скорее небольшую растерянность. И это у него-то?

Князь Орлов всегда знал, как поступить, принимал порой жёсткие, но справедливые решения, никогда не поддавался слишком сильным эмоциям и не пускался в пустой трёп с воспоминаниями.

Яр был прав — мы даже никогда не обсуждали его конфликт с императором и что там произошло на самом деле, а уж моё младенчество и подавно. Знает ли он, что я не его сын? Знает или нет?

Даже не заметив за собой, я немного наклонил голову — привычка Сигмы, а не Стаса, и рассматривал малейшие изменения в выражении лица отца, но пока что не мог ничего понять.

Он всегда был таким.

Прежде чем отец заговорил, прошло ещё несколько томительных минут. Он работал с документами на столе, а может, только и делал вид, что работал.

— Мы поговорили с Ярославом, — он, наконец, поднял на меня взгляд.

Если они говорили о гвардии императора, то сейчас может быть один из важнейших моментов для дальнейших действий.

Я подобрался.

— Я ещё раз выслушал его рассказ об инциденте на границе, о твоём поведении в столь экстренной ситуации, и готов вновь тебя похвалить.

А вот дважды за что-то одно он хвалил нечасто. Теперь я собрался ещё больше — это несвойственно отцу. Либо он волнуется, либо и правда сам ещё не принял никакого решения, а значит, я всё ещё могу повлиять на него.