На останках мирозданья-1: пришествие зари

И теперь ты заливаешь: мол такое поведение оправданно!

— Мы просто…

— Слушай сюда, — не желая больше терпеть, Нем разошелся в привычный баритон. — Сегодня мы поквитаемся с этим твоим «чудищем» и ты нам поможешь.

Развернувшись Нем отошел на десять шагов. Отдаляясь, продолжал медленно говорить.

— Морис, как ты сказал, вам предстало нечто ужасное. А знаешь ли, что такое настоящий ужас?

— …О чем вы?

— Взгляни-ка, — отодвинув накидку длинной костлявой рукой, Нем выхватил из нагрудного кармана блестящий предмет.

— Вот чего действительно следует опасаться.

Раздался громкий хлопок. Нечто прострекотало прямо возле уха Мориса. От краткого соприкосновения мягкий хрящ разорвало, и на какое-то время парень потерялся в пространстве. Однако, едва взгляд упал на творившееся позади, понимание быстро вернулось к нему.

— Эйк…

Всю округу забрызгало; затхлое помещение быстро наполняло тошнотворным запахом железа. Избитый, еле находясь в здравом уме, громила пал без чувств. Ручьем кровь сочилась из его головы журча по гнилым доскам.

Он более не дышал.

Нем вскинул кисть к потолку. В руках был самый, что ни на есть револьвер.

— На днях мы получили партию этих игрушек от «доброжелателей». Мститель, астиномы, герои — теперь они ничто. Даже прославленные воины-рыцари Илиона не выдержат веса пули.

Вскоре в центр внесли несколько тяжелых ящиков. Открыв, те были доверху заполнены смертоносным металлом разного номинала.

— Слушайте же! Сегодня раз и навсегда мы покажем, кто в этом городе заслуживает сеять страх! За Ладью!

«Хлоп, хлоп, хлоп!» — комнату заполонили громкие овации.

Дикие, буйствующие. Они почти не казались человеческими. Илай застыл в оцепенении. Он впервые наблюдал подобное. Сцена убийства. Недавно потасовка, а теперь это. К горлу подступила рвота. Оглянувшись, он постарался найти хоть кого-нибудь, кто разделял его чувства. Но, кажется, сделал хуже. Кругом будто исчезли люди. Лица исказились театральными масками, в которых осталось место лишь жестокости, злобе и полному безумию.

Мелкими перебежками, по стеночке, сквозь ночь и темноту. Ступая еле слышно, он крался, словно бродячий кот. То ускорялся, то переходил на шаг. Наконец, услышав шорох, тот сорвался.

Когда топот преследования стал смертельно близок, парень остановился. Встав напротив, Морис, весь в холодном поту, как смог обернулся. Его буквально окатило льдом и прижгло каленым железом. Это был «он». Низкий, щуплый, теперь одет в черный дождевик вместо грязной сорочки.