На останках мирозданья-1: пришествие зари

Тут же не выйдет. Однако затылок героя жгло. И, как водится, не зря…

С силой размахнувшись Кедалион вонзил кристалл прямо впустую глазницу.

— Агх! Грр…

Спазмами циклопа согнуло углом. Он кричал от боли, от страшной раны. Из глазницы кровь лилась, не прекращая. Конвульсии усиливались. И… Вскоре бандит смолк. Судороги прекратились. Распрямившись, он уставился на Макса как ни в чем не бывало. Лишь единственное… Глаз, всегда блёклый и невзрачный, сейчас блестел.

— Ах… Ах… Тыы… О чем мы говорили? А, вспомнил!

Не дожидаясь, пока всё станет еще хуже, герой прыгнул.

Еще чуть-чуть. Оставался шанс, что «прямой контакт» сработает.

Макс изо всех сил протянул руку. Вот-вот, совсем немного… Герой ожидал всякого. И боль, и истошные крики. Он даже думал, что навык, вероятно, не возымеет должного эффекта. Как было с охраной фабрики или ментально тренированными хеттами. Однако такое…

Будто резина, пространство удлинилось неизмеримо сильно. Казалось, прыжок длился вечность, но даже пальцем так и не удалось задеть и края пиджака Кедалиона.

-Ты… Какого…

— «Почему я не могу тебя коснуться?» Это весьма интересный вопрос! Но расходиться тирадой слишком долго. Времени нет. Давай я скажу… Это просто «судьба».

Макс попробовал еще. И еще раз. Он напрягался, перегружая извилины, но толстяк продолжал стоять. Герой держал мысленный контроль над навыком так долго, что буквально чувствовал, как лопаются капилляры в голове.

— Ну хватит, Орион, у тебя уже идет кровь. — Кедалион любезно указал на сочившуюся тонкую струйку под носом.

— Ла-адно. Давай я объясню все поподробней.

Начав расхаживать, он беззаботно крутил пальцем в воздухе, посматривая то вниз на производственные станки, то вверх, на небо, видневшееся сквозь далекое ангарное окно.

— Помнишь эту легенду? «Давным-давно, к западу от Эллады, к северу от Сицилии, существовала гора. Ни на востоке, ни на юге. Нет точного места, где пребывали ее хребты. Говорили, пик простирался до верхнего мира, недра уходили в самые чертоги нижнего. Только лишь малая часть оставалась видна человеческому глазу.

Но и она была столь велика, что едва умещалась в горизонт. Обездоленный, обескровленный, изголодавший до кожи, однажды моряк причалил к основанию горы. Он был брошен всеми. Позади ждало пепелище, впереди — лишь смерть. Долго бродил по пустынному острову бедный. Совсем изкостлял. Так и упал без сил где-то на неизгладимых равнинах. И вот когда холод несущего покой серпа почти коснулся горла, путник нащупал что-то в земле.