Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

Откуда?! Откуда эти слова?!

Огонь в чаше вдруг вспыхивает, заставив нас с настоятелем попятиться. Языки пламени поднимаются почти до самого купола, озарив рыжим светом весь зал, и медленно опадают. Я смотрю на вновь успокоившийся огонь, потом на настоятеля Риама, а тот пялится на меня удивлёнными глазами.

— Что… что ты сделал?! — хрипит он, его губы дрожат от волнения.

— Э? Я? Ни… ничего! — смотрю на него не менее удивлённо, отступаю на шаг. — Разве так не должно быть? — бросаю короткий взгляд в сторону чаши с огнём.

— Такого раньше... — голос Риама приходит в норму, он судорожно сжимает и разжимает кулаки, — никогда не было. Так... что ты сделал?

— Ничего, настоятель. Правда! — мотаю головой; вновь осторожно отступаю на шаг, нервно улыбаясь. — Просто сказал, что меня защищает пламя Риданис.

В этот раз, на моё счастье, огонь никак не отреагировал…

— Риданис? — медленно повторяет настоятель.

— Да, — коротко киваю и на автомате перевожу смысл слова… или чьего-то имени: — Горнило стихий.

— Ты ещё и древнее наречие знаешь… — Риам внимательно осматривает меня, вновь оборачивается к чаше с огнём.

Язык мой — враг мой!

— Идём, — наконец, говорит он и обходит постамент. — Мы и так уже задержались.

И всё? Ни тебе нагоняев, ни допросов с пристрастием? Я поспешил за Риамом. Всё же странная реакция. Или он что-то там для себя решил? Например, подождать, посмотреть, как я себя дальше поведу, а сам тем временем поговорит с магистром ордена, дабы тот уже решал, как со мной поступить…

Проходим под сводом арок, и сворачиваем в коридор, вдоль стен которого высятся стойки с различными видами оружия: начиная от простых метательных ножей и заканчивая копьями и алебардами.

Настоятель отворяет её, и солнечный свет тут же бьёт в глаза, заставляя зажмуриться на несколько мгновений. Мы выходим на свежий воздух. Вот и поросшая низкой травой тренировочная площадка, которую я впервые вижу изнутри. Тут уже выстроились в несколько шеренг дети — мальчики и девочки, все примерно моего возраста и все прилично одеты, не то что я — в серых, видавших лучшие времена штанах, рубахе да сандалиях с порванными ремешками.

— Иди к ним, — говорит настоятель, а сам отправляется под навес к магистру. Что-то говорит ему, а старик кивает, поглаживая бороду, косо смотрит на меня. Не иначе, как Риам рассказывает о происшествии в зале…

Вздохнув, выхожу на площадку, к моим ровесникам и ровесницам.