Меч

Растратив всю свою сознательную жизнь на убийства и бесконечные походы, он давно уже потерял не только семью, но и смысл своей никчемной жизни.

Свою жену он еле узнал, её тело было почти сгоревшим, часть тела была уже поедена дикими зверями, и только медальон, висевший на разорванной груди, указал ему кто перед ним. Оттерев пальцами, с медного кругляшка, пятна уже засохшей крови, он вгляделся в до боли знакомый узор, выбитый им когда-то собственноручно. В знак запоздалого уважения, он сел около её праха, положив посох на землю, и склонился в беззвучном плаче.

Неожиданно тишину разорвал младенческий крик. Изумлённый старик встрепенулся. Подняв голову, он увидел, что среди завалов, лежит маленькое грязное тельце, завёрнутое в тряпицу, и пищит тоненьким голоском. Поднявшись с земли, он направил свои стоптанные сандалии в сторону человечка. В луже тёплой воды, наполовину залитый ей, и весь измазанный грязью, лежал маленький мальчик. Странно, что его тело было нетронуто дикими зверями, которые одновременно, тут-же рядом, практически сожрали его жену, и ещё кого-то, чьё незнакомое старику тело, лежало неподалёку от завалов хижины.

-Кто ты, и откуда? - кричал старик, потрясая в воздухе, измазанным копотью кулаком.

Его хижина лежала в огромном кратере, выжженным ударом страшной молнии. Вытерев слезящиеся глаза, старик спеленал младенца в более-менее сухую тряпку, которая валялась рядом, и прижав младенца к груди, направил свои сандалии в сторону соседних хижин. Нигде не было ни души. Создавалось впечатление, что обитатели поселения собирались в спешке, хватали только самое ценное, и разбегались в разные стороны.

Старик побродил немного, среди брошенного жилья, и не найдя ничего, кроме пары засохших сухарей, да обгорелой тушки курицы, он, наспех вырыл яму, похоронил свою старуху, и пошёл прочь от этого страшного, когда-то бывшего ему таким родным, места. По пути, немного обдумав создавшееся положение вещей, старик направился в соседнюю деревню.

-Как ты выжил в таком кошмаре? - спрашивал старик младенца, который на удивление вёл себя очень тихо.

Младенец не плакал, и не кричал. Как только он начинал ныть, в своём желании поесть, старик совал ему в рот кусочек засушенного мяса. Младенец начинал сосать, и сразу замолкал. Старик шёл не очень быстро, но, когда расцвело, на горизонте уже появились хижины соседнего поселения. Из многих жилищ валил дым. Отовсюду доносились звуки обжитого места. Где-то хрюкали свиньи, валяющиеся в грязи, под ногами.