Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Да проследить, чтобы наказание было выполнено в полном объеме. Ни больше, ни меньше.

Я едва заметно кивнул. Что меня, что Игоря — нас обоих немного потряхивало от негодования.

Потому что даже просто стоять и наблюдать за тем, что будет — это совсем не весело. Очень даже страшно.

Парочка, которая и должна наказать должников, ещё сильнее портила настроение. Таких даже в суровом мире бояръ-аниме (хотя почему "даже", скорее подойдёт слово "особенно") принято изничтожать, как тараканов. А мне с ними работать. Возможно, что и не только сегодня.

Я как подумал о том, что мне придётся шататься с этими удодами — так мне аж поплохело. Нет, я бы предпочёл ещё раз помахаться с Журавлёвым. Он хоть и редкий козёл — но его хотя бы можно понять.

А этих, гнусно хихикающих и предвкушающих потеху... Я их понять не мог вообще, ни на каком уровне, ни при каких условиях.

Поднявшись на четвертый этаж, мы дошли до двери с прибитыми цифрами. Сорок два. Неприятные ощущения усилились.

Сама дверь настолько хлипкая и тонкая, что поневоле задаёшься вопросом — как обитатели этих апартаментов переживают зиму? Думаю, очень хреново переживают.

Небось долги все накоплены из-за отопления. М-да...

Я аккуратно постучал. Дверь заходила ходуном даже от такого.

Из-за двери послышался взволнованный мужской голос:

— Кто там?

Очевидно, этот человек уже знал, кто к нему пришёл. Возможно, он даже догадывался, с какой целью.

То, что этот человек, осознавая всю неизбежность, остался дома, отчего-то действовало мне на нервы. Хотя бежать от уплаты долгов и в реальности не слишком сильно помогает.

— Открывай, сука! Подарки от Эльдорадо.

Замок щёлкнул, и из-за открывшейся двери показался наш клиент. Тощий, измученный жизнью мужичок. Чисто загнанная кляча. При виде меня он и вовсе схватился за сердце.

Только бы он от инфаркта не помер. Я себе этого не прощу. И так его жалко. Так что буду-ка я с ним помягче.

— Вы ведь знаете, кто я?

— Д-д-да! — у мужичка зуб на зуб не попадал. Это он ещё парочку придурков, стоящих чуть поодаль, не видел.

— Тогда вы понимаете, зачем я здесь.

Оперевшись на косяк двери, мужичок начал медленно сползать на пол, бледнея с каждой секундой. С вмиг пересохших дрожащих губ сорвалась мольба:

— Пожалуйста, не надо! Я всё верну! Клянусь!

Я сейчас расплачусь. Но глубоко внутри. Тело проявлять эмоции категорически отказывалось. Потому что нельзя.

— Увы, — я кивнул гадкой парочке, передавая им эстафету: — Делайте, что нужно.