Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Ведь я, как-никак, могу силой своего интеллекта добраться до высоких позиций в местном научном сообществе. Не сразу, но смогу. Иначе я — не я.

Жажда знаний, переходящая в жадность до них, одна из определяющих черт моей личности. В реальном мире я был лишён возможности познавать новое. Но здесь, между страниц книги “Пламя против льда”… у меня есть все шансы отыграться.

От мыслей меня отвлёк Синицын. Помявшись немного, он сказал:

— Уж извини, что паниковал и всячески тебя гнобил.

Твой безрассудный подход оказался действенным. Не признавать это — глупость с моей стороны, — Игорь посмотрел мне прямо в глаза, совершенно немигающим взглядом: — Спасибо, что сумел попасть в мой родной дом.

Оп-па! Как неожиданно и приятно это слышать. Ещё бы обстоятельства были подходящие… но нет, имеем что имеем.

— Да не за что. Посмотрим ещё, что из всего этого выйдет.

Дверь открылась, в кабинет вошёл крепкий мужчина пятидесяти лет. Было очевидно — это отец Игоря.

Такой же гигачад внешне. Только выглядит намного более аристократичным благодаря выправке. И более жутким — чувствовалось, что внутри него бурлят силы, на порядок превосходящие мои собственные.

Пришло осознание, что тень подобной мощи я испытывал разве что рядом с Дятловым. А Паша был ровней для Игоря.

Волей-неволей, но я подобрался. По струнке вытягиваться не стал, но тем не менее.

Николай Васильевич уселся за стол, сложил руки перед своим лицом и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

Свинцовым, урановым, осмиевым — кого послабее могло бы и раздавить!

Смотреть в ответ, с такой же суровостью, я не решился. Начать разговор первым — тоже. Мой спутник также молчал. Потому пришлось брать слово отцу.

— Здравствуй, Игорь.

— Здрасьте, — кивнул я, и только потом понял, что был не очень-то и вежлив. В разговоре с таким человеком подобная ошибка может быть смертельной.

К счастью, Николай Васильевич всего лишь слегка нахмурил брови.

Дёрнувшийся было укорять меня Игорь тут же заткнулся.

— Так значит ты со мной говоришь. Культура улиц явно не пошла тебе на пользу, — “сын”. Последнее слово он произнёс одними губами. Не сдержался. Значит, надежда на счастливое воссоединение семьи ещё есть.

Было бы намного хуже, если бы Николай Васильевич держался холодно и был резок в выражениях. И не хотел бы даже допускать мысли, что Игорь его отпрыск.