Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

— Извините, — а что мне ещё сказать? Падать в ноги, кланяться и всячески унижаться, как это обычно делают всякие второсортные злодеи на разносе у начальства? Хренушки, у меня есть достоинство.

— Я тебя прощу. Но легче тебе от этого не станет, — слегка наклонившись вперёд, отец спросил: — Зачем ты пришёл в наш дом?

— Я пришёл за помощью. Надеюсь на то, что в нашем доме мне её окажут.

Понятно было, что Николаю Васильевичу очень не хотелось, чтобы я, изгнанный когда-то (за что-то, я хрен знает за что, надо было бы сперва узнать, но уже поздно), называл этот дом своим.

Только вот я решил не оставлять ему выбора, хе-хе-хе.

Игоря прошиб пот от такого. Потеющий призрак — ну не умора ли? То ли ещё будет. Он вообще пожалеет, что находится рядом со мной. Лучшим решением для него было бы раствориться, оставив мне свои воспоминания. Ну, то есть сделать всё то, что обычно делают нормальные люди, когда их тела занимают попаданцы.

— У тебя слишком большие ожидания для того, кто покинул наш дом.

Николай Васильевич решил поиграть в непреклонного отца.

Возможно у него есть на то причина. Всё сильнее жалею, что не узнал поподробнее о ситуации в их семье.

Может ведь оказаться так, что наитие меня подвело. И тогда всё будет плохо. Меня (Синицына то есть) окончательно вышвырнут из дома, и даже упоминать его имя под этой крышей станет табу.

А без этого никакого Московского Университета. Только хозакадемия для благородных. Надо бы мне быть поаккуратнее в разговоре.

— Вы, вероятно, знаете, по какому делу я пришёл, — Николай Васильевич кивнул.

Значит, слова Гагариной чистая правда. Ласточкина на самом деле шпионит за Синицыным и сливает всё его семье.

— Знаю. Мой ответ — нет, — я хотел возразить, но отец как отрезал: — И на то есть причины. Ты не заслужил права не то что учиться — жить среди нас. Это первая причина. Вторая причина — ты не поступишь. Не из-за своей глупости — с нашей кровью ты не можешь быть слабым на голову. А из-за расхлябанности. Разрозненности, обрывочности знаний.

Если по первому пункту мне сказать было нечего, то вот второй я воспринял как личное оскорбление.

В конце-то концов, я всегда гордился тем, что впитываю в себя знания, как губка. Что могу понять материал любой сложности — достаточно дать мне на это время, термос с чаем и пачку печенек.

— Извините, но вы не правы. Мои знания, пусть и не всеобъемлющи, но уж никак не обрывочны.

У Николая Васильевича не дрогнул ни один мускул на лице. Но атмосфера в комнате резко изменилась.