Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

В одних трусах быть перед девушкой, пусть даже служанкой — не очень здоровская идея.

— Игорь Николаевич, вас ожидают на завтрак в главной столовой, — “главной”? У них тут ещё побочные имеются, что ли? Хотя чему я удивляюсь, они же тут живут буквально как короли.

Надо бы узнать, откуда у Синицыных такие деньги берутся. Возможно, что и я там смогу подзаработать на приличное жильё.

Мысли путались из-за того, что я злился. Вот прям пёрла из груди чистая злость — на Синицына и то, что он так относится ко мне. Хотя казалось бы, мы с ним должны бы уже подружиться, раз столько пережили.

На себя — что оказался излишне говорливым и вспомнил то, что так хотел забыть и оставить в прошлом.

На мир и его автора — о чём он вообще думал, когда создавал всё вот это вот? Когда прописывал персонажей вроде Игоря, Журавлёва и прочих этих нехороших личностей? Ничего в его тёмной головушке не шевелилось? Не звонил тревожный звоночек?

Я где-то слышал, что гнев — путь к саморазрушению. Не помню точно, где именно. Но мне в тот момент вспомнились эти мудрые слова.

Выбрал одежду попроще, напялил на себя, показался на глаза Насте. Та ничего не сказала. Молчал и мой вечный спутник. Значит, пойдёт.

За завтраком меня ждали только блюда. Прислуга тоже, конечно же. Но мне было проще без неё. Сам всё нарезал, сам наливал. И похрену, что там они подумают. Хотя Синицына это безмерно раздражало. Но я решил, что учитывать его мнение этим утром, после того, как он меня выбесил, будет слишком унизительно для меня.

Но завтрак был вкусным — какой-то творог со свежими ягодами, хлеб только из печки, вкуснейшее масло и целая палитра сыров. Чтоб я всегда так кушал! Настроение стремительно улучшалось.

Хотя и было как-то одиноко за огромным столом безо всякой компании. Но я привычен к одиночеству, мог закрыть на это глаза.

Только я поднялся из-за стола, как тут же вернулась пропавшая на всё время завтрака служанка.

— Игорь Николаевич, вас ожидают в первой аудитории.

Интересненько. У них тут и аудитории свои, оказывается. Следовало ожидать — дети аристократов часто учились на дому в прежние времена. Нарушать такие традиции было бы нехорошо.

Синицын, пока я шёл, размышлял вслух:

— То, что нас позвали в аудиторию — это уже хороший показатель, плебей. Значит, с кинетикой у нас всё в порядке, и проблем при поступлении не будет.

Я отвечал ему молчанием. А что ещё делать? Не говорить же с духом при Насте.