Кастор Прайд. Хохот шута

Может от старости, может от рокового врага, но у него не хватало сил даже на то чтобы поприветствовать свою смерть. Он мог только безразлично ждать её первого и последнего касания.

Согнувшееся почти пополам дерево. Редкие, крупные листья выглядят сухими и вот-вот готовыми сорваться в предрешенный полет. А из-за дерева выглядывает что-то непонятное, размытое, что-то от чего не хочется отводить взгляд, несмотря на весь, моментально охватывающий ужас. Что-то из кошмарных снов самого Шираз Донара.

Бегущая фея. На классически-красивом лице боль и отчаяние.

Руки и ноги окровавлены, одежда порвана, голова чуть повернута назад, невольно обращаясь к своему загадочному преследователю. И почему-то сразу становилось понятно, что в этот раз лесная красавица не убежит. Только не в этот раз.

Я обернулся. Дамми равнодушно прислонился к стене и хмуро смотрел в сторону скульптурной группы, показывающих каких-то маленьких, в достаточной мере омерзительных существ, совершающих что-то похожее на жертвоприношение. А наш хозяин уже успел усесться прямо на пол и сейчас лихорадочно набивал свелсом специальную трубку.

Через минуту горький наркотический дым заполнил всю мастерскую.

- И почему гению обязательно быть наркоманом? Или пьяницей? Садистом? Просто сволочью?

- Не о том грустишь, Черный, - цверг со снисходительной усмешкой посмотрел на блаженно прикрывшего глаза скульптора. – Мы почему-то склонны считать, что гений он для всех. А ведь он, как и все мы, - только для себя. Но ему твердят и твердят обратное.

И тогда становится тяжело. И чтобы сбросить эту тяжесть приходится падать на самое дно. Там легко на дне. Там никто никому ничего не должен. Там каждый только для себя. И там ему будет хорошо. А плохо станет лишь тогда, когда он поймет, что пора подниматься, но подняться уже не сможет. Но когда это ещё будет. А сейчас ему, поверь, гораздо лучше, чем нам.

Я ещё раз взглянул в полное грез лицо и понял что верю.

В себя скульптор пришел только часа через три. К этому времени мы с Дамми успели перекусить, подготовить одну из комнат к тревожному сну и выкурить по паре трубок (обычных).

Ну а в дальнейшем лично я надеялся на ленивый и скучный вечер.

- Это было красиво, - скульптор приблизился к нам нетвердым шагом. – После такого и работается по-иному. После такого хочется творить даже во сне.

- И долго тебе осталось творить? После такого? – я никогда не любил наркоманов.

- Гораздо дольше, чем большинство творит за свою длинную, полную свежих овощей жизнь.