Кастор Прайд. Хохот шута

И поскольку дага оказалась не хуже меча, я с искренним уважением взглянул на вышедшего вслед за мной мастера и благодарно кивнул. В ответ ка-рити протянул мне деревянный брусок непонятного назначения.

- Для заточки, - рассеял он мое недоумение.

- Похоже, в Уртан равате мы закончили, - Дамми успел выкурить половину трубки в ожидании финала моих фехтовальных изысканий.

- Неужели ты не рад, Серебро?

- Неужели рад ты?

18

- А что, Черный, я бы, пожалуй, перекусил, - Дамми вопрошающе замедлил свой и без того небыстрый шаг.

- Поделишься, - в вопросах гастрономии цверг был всегда на шаг впереди меня.

Между тем, до Грандрима оставалось не более дня неспешного пути. И как ни удивительно, но с той минуты как мы покинули пределы Спящих крон, дорога не смогла предложить нам ни одного стоящего повода для беспокойства. По идее именно это должно было настораживать больше всего. Однако отчего-то не настораживало. Скорее всего, из-за лени.

Мы вышли на крохотную, уютную поляну, окруженную со всех сторон древними дубами и илархами.

Ветер весело пел среди их могучих ветвей. Высокая, изумрудная трава приветливо манила разделить свое мягкое ложе.

- Давай, угощай, Серебро! – я с предвкушением потянулся.

В ответ меня настигло тяжелое молчание. Я резко обернулся. И картина мне открылась совсем не радостная. Дамми молча стоял, с неподдельной грустью уставившись куда-то мимо меня. Я поспешил проследить за его взглядом и глупо усмехнулся, медленно понимая, с кем на этот раз свели нас беспощадные тропы Тайор Донара.

На огромной низкой ветви векового дуба, небрежно покачивая совершенными ногами, сидела сказочной красоты фея. Она была практически обнажена, лишь легкая, будто сделанная из листвы накидка, отнюдь не скрывала того, что порой не увидишь и в грезах. Фею портила лишь одна деталь. Её бесконечно длинные, идеально прямые волосы были абсолютно седыми. И именно это позволяло узнать нашу возможно роковую гостью. Нам была оказана редкая честь лицезреть одну из Искайн Сиано, Ласкающих ночь, прекрасных и жестоких ведьм, навсегда покинувших пределы Усталой рощи, ради возможности вершить, карать и никогда не жалеть.

Они были одиноки, могущественны и в достаточной мере безумны. И встречи с ними боялись словно эшафота.

- Ни слова, - алый цверг был предельно серьезен, - ни жеста, ни мысли. Посмотрит и уйдёт, - похоже, он успокаивал сам себя.

Я с некоторым недоверием воззрился на своего компаньона. По всему выходило, что бесстрашный Арн гор Даминион боялся.