Кастор Прайд. Хохот шута

Более того, боялся женщины. Такого чуда, я, пожалуй, не увижу до окончания своих долгих ли дней.

- Знал я одну из них, - Дамми решил объясниться. – Хорошо знал, грешная кровь.

Я вскинул вверх брови. Вот это новость.

- Очень весело и очень опасно, Черный, - голос цверга был полон ностальгической злости. - Знаешь, как подобных ей называют ка-рити?

Я молча помотал головой не в силах отвести взгляда от безупречности форм.

- Старшая сестра, - цверг недобро усмехнулся. – Старшая сестра смерти.

Неожиданно фея изящно спрыгнула на вроде бы даже не дрогнувшую под ней траву.

Огромные платиновые глаза метнули на нас бешеный, дикий взгляд. Она сделала несколько шагов, покачиваясь, словно пьяная. Полные, темно-пурпурные губы чуть приоткрылись, выпуская на волю полустон-полурычание. Я не заметил, как она оказалась на расстоянии вытянутой руки от меня.

- Красивые… - я несколько замялся в попытке недвусмысленного комплимента.

Искайн Сиано склонила на бок чудную голову и криво усмехнулась. Сбоку раздался почти беззвучный шелест крадущегося из ножен клинка.

Дамми был готов.

- Я скучала прошлой ночью, - глубокий голос обволакивал, заставлял слышать даже не сказанное, дразнил и прижимал. - И позапрошлой, - фея провела рукой по густым волосам. – Я скучала много ночей.

- Возможно, ты слишком избирательна, - явно не уместная шутка.

Несколько секунд ведьма с прелестным недоумением рассматривала мое, готов спорить побледневшее лицо, а потом вдруг громко засмеялась. У неё был очень красивый смех.

Красивый, но какой-то чужой, как будто смеялся зверь. Голодный зверь.

- Ночь шептала слова, - фея придвинулась ближе. – Тревожные слова. Мне пришлось долго успокаивать испуганную листву, – ведьма приблизилась почти вплотную. – Листва знает, куда ты идешь.

- Знает!? – вот это было действительно неприятно.

- Конечно, знает, - тонкая ладонь мягко накрыла нижнюю половину моего лица. – Листва хочет, чтобы я перестала скучать.

- А может, все-таки поскучаешь?

Фея вновь засмеялась.

Долгими, томными переливами её хохот поднимался над вершинами Казар Донара, заставляя зверей забираться в свои норы, а птиц взлетать все выше и выше. Она смеялась, и она желала смеяться одна. Краем глаза я увидел, что Дамми пригнулся, готовясь к стремительному и наверняка единственному прыжку. Наконец смех замер. Ведьма медленно убрала ладонь с моего лица.

- Кто я, чтобы спорить с листвой? – в сумасшедших глазах Искайн Сиано неожиданно появились жемчужины слез.