Кастор Прайд. Хохот шута

– Кто ты?

Фея резко приблизила ко мне свое лицо и быстро укусила давно небритую щеку. Боли не было, но когда я прикоснулся к месту укуса, на пальцах осталась кровь. Наверное, это было вместо прощального поцелуя.

Ласкающая ночь уходила, растворяясь в послушно расступающихся перед ней юно-зеленых зарослях. Уходила, оставляя вопросы, на которые я совсем не жаждал ответа, хотя ответ был необходим. Оставляя кровавую метку на моем лице, и запах безлунной ночи, случайно сорвавшийся с седых волос.

- И что, разбуди меня Диос, это было? - я ошеломленно повернулся к меланхолично крутящему нож цвергу.

- Это был твой самый ласковый кошмар, - глаза Дамми подернулись туманом давних воспоминаний.

- И что теперь? - я обличительно указал в сторону поглотивших ведьму деревьев. – Теперь, когда листва знает.

- Теперь, наконец, пожрем, - алый цверг печально смотрел в себя. – Больше мы с тобой все равно ничего не сможем сделать. А она? – снова этот горький взгляд. – Захочет - поможет, захочет - убьет, а может и вообще забудет, если конечно на то будет веселая ночь.

- Или расскажет тайорам, - признаться это беспокоило меня больше всего.

- Они не любят тайоров, Черный, - Дамми начал доставать наш нехитрый обед. – Они не любят тех, с кем бывает скучно.

19

- Ну вот, почти пришли, - Арн гор Даминион с отвращением втянул воздух гневно трепещущим носом. – Эту вонь ни с чем не спутаешь. Грандрим близко.

Я удовлетворенно кивнул. В отличие от остро чувствующего ароматы цверга я к запаху Грандрима относился достаточно лояльно.

Хотя конечно признавал его некоторую специфичность. А специфичность эта в свою очередь объяснялась элементарным нежеланием господ магов уважать хоть кого-то кроме себя лично. По крайней мере, это была моя трактовка бесконечным экспериментам, опытам и исследованиям, большая часть из которых оставляла за собой искрящийся шлейф из грязи, дыма и чьих-то неразумных останков. И поскольку убирать за собой маги времени не находили, все эти кучи гниющих отходов чародейских изысканий скапливались на улицах города. Лишь, изредка отчаянно матерящиеся лепреконы из местных гильдий пытались навести в Грандриме некое подобие порядка. Впрочем, усилий их хватало, как правило, ненадолго.

- Ничего, Серебро, - я хохотнул. – Скоро к твоему носу прибавятся глаза и уши.

Дамми тихо застонал.

Грандрим приветствовал нас яркими вспышками в окнах почти разрушенных и только что отстроенных домов.