Забытые-3: Хранители перемен

Если вы отказались помогать тогда и, само собой, не помогаете сейчас? А может, Забытые тоже прокляты? Тоже были под чарами?

Я вспомнила то, что видела в склепе: мёртвые глаза Потопа, мёртвые глаза Зноя...

– Потому что сейчас на Гиблой тропе очень много нашей силы, – ответил вместо меня дядя Смел. – Ты же помнишь, раньше мы умирали, когда хотели. То есть не слишком часто. И нашей силы везде было мало. А сейчас и Гиблая тропа много её впитала, и живой мир. Шамир до сих пор судорожно пристраивает нашу силу к летникам, и ещё не на одно поколение знающих хватит того, что выплеснулось во времена Забытых.

Но это же мёртвая сила. Посмертная. Она не годится для полноценной жизни. И для полноценной памяти.

– Да и сами Забытые ещё опытами были, – добавила я. – Думается, Стужа сообразил, как делать «недо-» лишь тогда, когда ему Шамир невольно показал. Безлетные же знающие и хранят все знания мира. Они к ним ручьями стекаются сами по себе благодаря старым чарам. Даже если Шамир не хочет делиться – всё равно стекаются.

Ветер тихо и печально вздохнул.

Ну и наломал же ты дров...

– Скоро Алый, – предупредила Светла, и куколка, искря глазищами, высунулась из нагрудного кармашка. – Я ощущаю знакомый пепел. Будьте настороже.

Даже при однообразии дороги за интересными обсуждениями время быстро летит, да.

– Славна – кем она вам приходилась? – вспомнила я симпатичную искрящую.

Которая ненароком сказала очень правильные слова: дома искры с памятью общались чаще, чем друг с другом, да и друг с другом – в основном семьёй, обсуждая всё те же находки из всеобщей.

И теперь – тоже. И, не столкнись я с миром людей, не задумалась бы, что это ненормально. Не совсем нормально. Такая «необщительная» жизнь всегда была нашей нормой. Привычкой. Традицией. Но – традиции ценны там, где их понимают и уважают. К людям с ними идти глупо. С людьми надо быть другими, хоть немного. И я обязательно обсужу этот вопрос со своими.

Интересно, а где Силена носит? Вот бы его после пределов отловить... и амулет-«имя» Ясена вернуть.

Зной, поди, обрадуется пропаже.

– Славна – моя внучатая племянница по отцовской линии, – грустно ответила Светла. – Первый ребёнок, папина любимица. Когда я приезжала работать в гробницы, она всегда прибегала побыть рядом. Любопытная, как котёнок. Хорошая девочка. Очень.

– Извини... – пробормотала я.

– Ничего, – грустно улыбнулась искрящая. – Всем своя судьба отмерена. Я, видишь, тоже не слишком хорошо жизненный путь завершила. Но о себе-то я не жалею.