Забытые-3: Хранители перемен

И кто-то, как Зим, всё равно сумеет вырваться оттуда собой, а кто-то, как Ладна, – нет.

И со времён Забытых Шамир исступлённо творит знающих не только потому, чтобы они его «чистили», но и чтобы Гиблую тропу освободить от излишков силы старой крови. Ведь мы, похоже, забыли дорогу – свою дорогу к своему месту смерти. И тоже благодаря Стуже, спали его солнце.

– А ты сможешь как-нибудь объяснить, когда и для чего вы уходили на Тропу? – знающий повернулся к Вьюжу.

Он грустно покачал головой. Ладно, у Добры спросим. Может, это важно.

У дверей стояла бочка с прохладной водой, и я быстро умылась. Посмотрела, вытираясь полотенцем, на своё размытое отражение – и кое-что вспомнила. Ведь если мы, по словам Хитры, должны уходить, чтобы случалось лето, то и безлетные должны уходить – для зимы. А заодно...

– Вы уходили сбросить силу? – я повернулась к Вьюжу. – У нас она копится с возрастом, и чем дольше искра живёт, тем она сильнее. Мама рассказывала, что иногда мы уходили, когда ощущали в себе слишком много солнца.

Безлетный одобрительно улыбнулся и стегнул по подоконнику хвостом. Оный не отделился от тела, но напомнил – он способен летать и сам по себе.

– Распад – это случайность? Побочное явление? – я отложила полотенце и внимательно посмотрела на безлетного.

О враге нужно знать всё. Любая мелочь, даже на первый взгляд незначительная, в решающий момент может сыграть ключевую роль.

Вьюж снова улыбнулся и кивнул.

– Но всё-таки кто-то дробился на большее число, а кто-то на меньшее, так? – я нахмурилась.

Безлетный отрицательно мотнул головой.

– По-разному расходуете? – повернувшись к нам, уточнил Зим.

Кивок.

– Значит, кто присматривал за Шамиром здесь, те ходили на Тропу реже, потому что много здесь тратили, – подытожила я. – А те, кто за сезонностью следил, – те чаще. А Стужа каким был? Присматривающим?

Да.

– Ну, в этом смысле нам повезло, – знающий снова вернулся к недопитому чаю. – Будь он раздробленным на сотни частиц себя, было бы совсем паршиво.

А Вьюж вдруг так жалобно прижал уши, точно он тоже в чём-то виноват.

– Наоборот, Зим, – я качнула головой. – Урони вазу – будет три-четыре крупных куска. Разбей её же молотком – будет двадцать мелких кусочков. Если бы Стужа распался на большее количество частей, он вряд ли сохранил бы столь крупную и опасную сущность. Бегал бы сейчас по Шамиру стаей ездовых псов и не думал бы ни о каких чистках.

Безлетный тихо вздохнул.