Забытые-3: Хранители перемен

Уж не об этом ли говорил Стужа, когда намекал на то, что прежние искры знали слабые места безлетных?

Птица успела мудро взмыть в небо за миг до нападения и теперь кружила над дорогой, поднимая вихри снега. А потом в ветряных потоках мелькнул Вьюж, и я перестала видеть. Моргнула, поняла, что лечу, – и очнулась в своей берлоге. С больной головой, кровью из носа и под громкое ругательное шипение дядя Смела. Когда всё было не очень плохо, он орал, а вот когда очень...

– На ночь всего-то оставили!.. Мать твою, Верна, ты что творишь, засранка малолетняя!.

Светла молчала – вернулась, я её ощутила, как и дядю, – и молчала, явно поддерживая дядю Смела.

Я соскребла со стены снег, запрокинула голову и приложила снежок к носу. Полегчало. Нащупала в рукаве исцеляющую рыбку, сгрызла и привалилась спиной к стене. Стало ещё легче. И лишь одно мучило: как там мой зверь?.. Меня же от него отрезали...

– На твоё счастье, ты слишком мелкая и дохлая, чтобы делать долговременных зверей, – грубовато сообщил дядя Смел.

– Не буду пробовать, – заверила я с кривой ухмылкой. – Я просто снова сделаю.

Дядя закашлялся, поперхнувшись, а Светла вдруг рассмеялась – чисто, звонко.

– Зря кричишь, Смел, – заметила она. – Зря ругаешься. Она получила нас, кровных наставителей, – а значит, уже не ребёнок. Уже почти взрослая и имеет право распоряжаться собой. И рисковать, когда считает нужным. Ты-то своих слушался в её возрасте?

– Но!.. – неловко возмутился дядя.

– И боишься, – перебила его Светла, – ты тоже зря. Ты живёшь прошлым, в котором искры сгорали. И забываешь, что горели они не от переработки, а оттого, что Песни рядом не было. У Верны она есть. Более того, она не просто защитница, она помощница. И если на неё положиться, если ей поверить, Песня сделает больше, чем мы с тобой вместе взятые. Потому что она соткана из душ древних искрящих – самых первых, мудрых, мощных. И Песня очень хочет вернуться и помогать. Уймись, Смел.

– Спасибо, – улыбнулась я, меняя снежок. Кровь остановилась, но голова по-прежнему болела зверски. – А вы где были? Оба?

– Отдыхали, – туманно пояснила наставительница. – Мы же мёртвые, и нам нельзя без Гиблой тропы. Надо иногда возвращаться туда и набираться сил.

– Ну, – я неловко встала, – можете ещё на день-ночь уйти. Больше сегодня ничего не предвидится.

Рыбка подействовала. Боль почти отпустила, осталась лишь противная слабость в конечностях.