Выбор офицера

- Надеюсь, что Вы правы, виконт. Я, безусловно, доверяю Вашему опыту и знаниям, я надеюсь, что этот полицейский сумеет вывернуться, но ведь главное – чтобы она поверила. Вот я-то теперь что должен делать?

- Делать будем вместе. Сейчас мы с Вами идем к баронессе и сообщаем, что ее старший сын, к сожалению, потерял память. Вплоть до того, что разучился говорить. К счастью, этот недуг мне знаком, как его лечить я знаю. Кроме того, юный барон перестал быть опасным и его можно положить на нормальную кровать в нормальном помещении.

А Вы, юноша – да-да, привыкайте полковник, молодой человек Жан Огюст барон де Безье четырнадцати лет от роду, Вы должны сыграть полную потерю памяти. И сделать это лучше ведущих актеров королевского театра Галлии – сможете?

- Обязан, куда деваться. Только позвольте две просьбы. Во-первых, мне необходимо помыться, поскольку терпеть последствия этого – я показал рукой на обстановку в камере - выше моих сил. Во-вторых, вероятно, баронесса захочет меня увидеть.

Господин барон, я прошу, чтобы Вы при этом держали ее за руку, я ни в коем случае не должен ошибиться. Кстати, как правильно сын обращается к матери? Случаем не «maman»? - слово я произнес вслух.

В ответ виконт также вслух задал какой-то вопрос. Понять бы еще какой…

- Увы, – это я уже мысленно, – на сегодня «maman» - предел моих возможностей.

- Что ж, это Ваши трудности и Вам придется их преодолеть. Да, и «maman» будет правильно, - сказал Транкавель, явно заканчивая разговор.

- Последний вопрос – в какой местности находится Безье?

- В Окситании, - ответил виконт, после чего убрал стоявший между нами желтый туман и они с бароном вышли из камеры.

Вспомнил! Я читал о Безье. В моем мире это юг Франции, провинция Лангедок. Город был разрушен крестоносцами в самом начале крестового похода против альбигойской ереси. Были убиты тысячи жителей, кровь лилась рекой. Но в книге упоминалось виконтство Безье, которое, перешло под власть короны.

А здесь, значит, бароны де Безье? В общем, вопросов море, но сейчас не до них. Делаем благостное лицо идиота, садимся на пол, где почище, и ждем санитаров.

Через какое-то время в камеру вошли трое верзил, явно перебарывая свой страх. Двое крепко взяли меня под руки, а третий, видимо кузнец, снял цепь. Затем отвели во двор, раздели и засунули в бочку с теплой водой. Слава Богу, смог потереть себя руками – хоть как-то смыть грязь и вонь.