Ultima Forsan

– Дети – это святое! Верно я говорю? – спросил он у скандинава, и тот в ответ энергично треснул по столешнице кулаком. Не знаю даже, каким чудом она выдержала.

Отец семейства нетвёрдой походкой убрался наверх. Надеюсь, он сразу найдёт нужную комнату, не хотелось бы скандалов. Мы же продолжили наше пьяное и насквозь фальшивое веселье. Хуже бывало только на факториях, когда очередная группа рейдеров не возвращалась вовсе, или же с такими потерями, что ясно становилось, больше им в рейд не идти вместе. Тогда устраивали подобные загулы, чтобы пригасить боль и уныние, неизбежно поселяющиеся в сердце.

Потому что если так не снимать напряжение, то можно сразу в петлю лезть.

Мы хохотали над очередной шуткой, когда часы на башне пробили полночь.

- Ultima Forsan! – грянул первым тевтон, поднимая стакан полный вина.

Посетителей к тому времени в общей зале не осталось вовсе. Кто ушёл наверх, кто просто покинул его. И лишь незамеченный нами тощий тип в чёрном плаще с капюшоном, совершенно слившийся с тенью, неожиданно поднял оловянную кружку вместе с нами.

- Ultima Forsan! – поддержали мы тевтона, даже скандинав выкрикнул эти слова на латыни, их значение было известно всем.

Тощий тип с бледным лицом произнёс их вместе с нами, только гораздо тише, почти одними губами. Не знай я точно, что именно он говорит, догадаться было бы трудно.

На востоке забрезжили первые лучи рассвета. Усталая подавальщица, наверное, уже трижды успела проклясть нас с нашим бесконечным загулом.

Тощий тип тоже не уходил, однако после того как выпил с нами в полночь, не подавал признаков жизни. Может быть, уснул там в своём углу? Хотя на трактирного нищего, из тех, кто предпочитает спать за столиком, он похож не был.

Дверь постоялого двора отворилась. Мы все обернулись на раннего гостя. Он сделал пару неуверенных шагов, входя внутрь. И тут у всех нас хмель ночного загула как рукой сняло. Потому что человек, одетый в рваньё, кое-как прикрытое длинным плащом, прижал обе руки к голове, словно она сейчас должна взорваться.

Первым на него среагировал пистольер. Дважды грянули его пистолеты. Он выхватил ещё пару – и выстрелил снова. Затем ещё два – последние. Разрядил и их. Все пули попали в цель, но одна не задела голову вошедшего. Они пробили ему обе руки, которые он прижимал к капюшону плаща, будто стараясь сдержать то, что рвётся из него. Ещё пара угодила в тело, но вошедший на них вообще никак не отреагировал.