Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Сложил руки на животе и начал «лекцию». Сначала речь вроде бы шла о методиках дыхания, и я обратилась в слух — для балета это очень пригодится. Но, проронив несколько понятных мне фраз, наш учитель перешёл на жуткую тарабарщину, смысл которой полностью остался за пределами моего понимания... Якобы дыхание человека делится на внешнее и внутреннее. Внутренний воздух, выходящий из «поля киновари», нужно беречь. Потеря одного из шести цуньей[2] этого воздуха сокращает жизнь на тридцать лет — интересно, сколько вообще живут местные? Чтобы сохранить внутренний воздух, его нужно уметь поглощать и циркулировать по телу, при этом постоянно сглатывая яшмовый сок — ещё бы знать что это, а потом бить в небесный барабан пятнадцать раз.

— Какая жесть... — слова выскочили по-русски помимо моей воли.

Фа Хи замолчал, взгляды всех адептов устремились на меня. Почти все смотрели с недоумением, только в глазах Киу застыла озабоченность, а в глазах Вэя плясалиискорки сдерживаемого смеха и любопытство: что я ещё выкину.

— У тебя появился вопрос? — спокойно спросил Фа Хи.

— Да... — я кашлянула. — Мне обязательно всё это слушать?

— «Всё это»? — вскинул он брови.

— Не думаю, что это пригодится мне в жизни, — покачала я головой.

Знакомое тихое хрюканье — после окончания занятий выскажу Вэю всё, что думаю о его привычке развлекаться за мой счёт! Фа Хи притворился, что ничего не услышал, и лишь строго проговорил:

— «Всё это» — основы нашего учения. Путь к бессмертию лежит через самосовершенствование духа и тела.

— Для чего практики? Душа и так бессмертна.

— Души не могут существовать без телесной оболочки, — возразил Фа Хи. — Не будет тела — души рассеются.

— Души? — опешила я. — И... сколько их у вас?

— У каждого человека три верхних души-хунь и семь нижних-по. В момент смерти хунь уходят на Небо, а по — к Жёлтым источникам, где влачат жалкое существование во мраке бесконечной ночи. Остальные тридцать шесть тысяч духов, населяющих человеческое тело, рассеиваются без следа.

Мои мысли свернулись в тугой узел, концы свободно болтались — в такт покачивающимся ветвям гигантской корицы.

— Моя бабушка, воспитанная в православной вере, перестанет со мной общаться, если узнает, что я просто присутствовала на этом... уроке.

Снова сдавленное хрюканье.