Рождённые магией

И главное, если не остановить это, возвращаться будет попросту некуда.

Легко сказать. Сейчас, я ничего не хочу вообще. Думаю, мог бы простоять так, подобно статуе, до конца времени, которого осталось не так уж и много. Но раз уж меня просят. Подумать о тех, кто ушёл, да? Я схватился за голову и упал. Истерика накатила, будто цунами на мелкий портовый городок, смывая всё живое и мёртвое, уничтожая саму суть цивилизации.

— Сея! — словно чужой крик вырвался из горла, а тело задрожало в приступе плача.

— Вернуть? Я могу её вернуть? Это невозможно. Никому не под силу подобное!

— Ты можешь. Только ты, — лаконично, не поворачиваясь, сказал верховный силковец.

Я попытался глубоко дышать, успокаивая себя, но каждый раз, когда мысли приобретали стройный порядок, они возвращались к Сейе и к друзьям, и горе вновь сжимало моё тело и душу, не давая возможности отдышаться.

— Парень! Быстрее! Если эта штука приблизится к планете ещё немного, то последствия будут необратимы, и тебе не удастся вернуть никого!

Что такое потеря любимого человека? Вопрос, не требующий ответа.

Каждый, кто дожил до тридцати лет, кого-то в этой жизни терял. Причём я говорю не о домашнем хомячке или крысе, а о близких родственниках или друзьях. Так вот, кто испытал на своей шкуре ощущение потери, меня должен понять. Твой мир разрушается и мысль о том, что ты больше НИКОГДА не увидишь этого человека, не сможешь с ним поговорить, дотронуться до него, сводит тебя с ума. Мы всегда в таких случаях прежде всего жалеем самих себя, это естественно. И в момент, когда моё горе готово было уже утопить меня окончательно, до меня наконец-то дошёл смысл его слов.

— Воскрешение?

— Долго думаешь! Всё верно! Давай быстрее уже разберись с этой штукой!

— А зачем вы поставили щит? — зачем-то спросил я. — Если моё солнце соприкоснётся с Землёй, мы все умрём.

— Это не от твоего творения, а от него, — он кивнул на замершую обугленную фигурку человека.

— Не хочу, чтобы он тебе помешал.

— Ясно. Значит, я должен спасти мир? Интересно, какие почести и лавры мне будут причитаться?

Киран, всё так же стоявший спиной ко мне, резко повернулся и посмотрел на меня с удивлением. Он был высоким, худым и с вытянутым лицом, и потому сейчас оно стало ещё более походить на лошадиную морду.

Я не выдержал и засмеялся. Странно, но мой смех сопровождался обилием слёз.