Торнан. Книга I. Повеление богини

Пришлось еще долго подниматься по

извилистой тропе; кони всхрапывали, и Торнан, поглядев вниз, увидел, что

темные ели тонут в сизой дымке.

Выехали наконец на самый высокий гребень и оттуда начали спускаться

вместе с солнцем в долину. Отсюда, с вершины холма, открывался

замечательный вид. Приятно округлые пологие холмы, покрытые старым

дремучим лесом. Среди холмов извивалась река Арана, несшая свои воды в

Дугрское озеро. За рекой холмы постепенно повышались, переходя в

предгорья.

Серый хребет, младший брат великого Рихея. На склонах виднелись какие-то

поселения и лоскутья возделанных полей.

Но окружающее заставило капитана вновь вспомнить рассказы аборигенов.

Край сей и впрямь неплохо подходил для всякой нечисти — что людской, что

нет. Старые, толстые, уже подгнившие стволы густо переплетались с

тонкими, хрупкими, совсем сухими ветками более молодых деревьев и

кустарников. Порой завалы были столь велики, будто Лесные Хозяева

сложили их специально на страх путникам.

поводу или двигаться шагом, доверяя чутью животных. Ветровалы сменяли

один другой.

За невеселыми мыслями Торнан почти не замечал дороги, а солнце между тем

подошло к закату. Жара сменялась прохладой.

Их маленький отряд неторопливо двигался по лесу, то углубляясь в чащу,

то выбираясь на прогалины. Когда солнце почти коснулось вершин деревьев,

они остановились на небольшой полянке и перекусили, запив жестковатую

солонину ледяной — аж зубы ломило — родниковой водой.

тронулись в путь.

К стыду капитана, опасность первой заметила Марисса, хотя полагалось бы

ему — все же он сам вырос в лесу. Только увидев, как девушка рванула

из-за пояса фалькатту, Торнан сам потянулся к ятагану.

И словно в ответ на его движение лес заполнился свистом и глумливым смехом.

Впереди, на поваленной сосне, восседал чернобородый здоровяк, картинно

отставивший в сторону заржавленную алебарду.

мудрецом, чтобы понять — это отнюдь не дровосек, не охотник и тем более

не королевский лесничий. Облачение у него было соответствующее — дорогой

красный кафтан, явно украшавший прежде объемистые телеса незадачливого

купчины, рогожные штаны — судя по всему, снятые с какого-нибудь

смолокура или бортника, и солдатские башмаки с обмотками.