Торнан. Книга I. Повеление богини

Понимаете, в чем штука, — пояснил

Торнан, — во-первых, мы не так богато живем, как в Логрии, и взять у нас

особенно нечего. В смысле, золота и серебра у нас не много. Меха, хлеб,

мед с воском — это есть, но это ведь еще и взять надо, а потом продать.

А из них купцы поганые. Опять же реки у нас не то что здесь: мелкие,

порожистые, с отмелями да перекатами. Берега лесами заросли. Вот,

допустим, сунется к нам эрл какой-нибудь на своем драккаре, а лучше на

пяти. Ну и что? Далеко ли уплывет? Пустят на него где-нибудь на повороте

десяток лодок горящих, а пока он уворачиваться будет — с берега стрелами

огненными пожгут или из катапульт горшками со смолой забросают.

с этими у нас мир. Вот борандийцы досаждают, это бывает — особенно оленные.

— Так борандийцы вроде вообще дикари! — удивилась Марисса не меньше, чем

услышав про мир с обитателями Драконьего полуострова.

— Это лучшие лучники, которых я знаю, — припечатал Торнан. — И не все

равно, какая стрела тебя проткнет — с костяным наконечником или с

булатным?! Да к тому же гордые они и злые: договориться с ними, почитай,

невозможно.

сразу утопиться. Они, видишь ли, считают себя потомками каких-то там

Первоживущих, которые жили по тысяче лет и строили дворцы из золота. Это

теперь, мол, только меткость от предков осталась, а прежде чародеями они

были великими и божьими любимчиками, даже звери сами к ним приходили,

чтоб те на обед их зажарили, — он добродушно рассмеялся.

— Я вообще-то тоже могу зверей приманивать, — пожал плечами Чикко, — но

любимчиком богов себя не почитаю.

— Ты у нас скромник известный, — согласилась Марисса.

— Приятно услышать похвалу из твоих уст! — не остался Чикко в долгу.

Привал окончился, и они вновь продолжили путь.

* * *

Кони трусили рысцой. Справа и слева от них ползла бархатисто-черная

зубчатая полоса ельника, а в просветах между ними, где пролегали долины,

далекой завесой светлели холмы. Потом дорога сузилась, пошла берегом

мутно-зеленого ручья и привела под сень вековых, замшелых елей.

каждого дерева свисали гирлянды мха, похожие на бороду лешего.

Теперь дорога петляла меж стволов. Чикко ехал позади и время от времени

пытался что-то напевать. Пахло медом и смолой.

Только к полудню увидели они одинокую хибарку из нетесаного камня,

стоявшую на высоком берегу ручья, который здесь разливался в порядочную

речку. Потом они пересекли увал.