Полночная звезда

Придя в себя, он оглянулся и окликнул странника:

— Постой!

Северянин обернулся.

— Как твое имя?

— Рамар, — ответил странник. — Зачем тебе?

— Я буду знать за кого молиться. Да хранят тебя боги, Рамар из Рубии.

Рубиец махнул рукой на прощание и направился дальше.

Широкая дорога, извиваясь, спускалась к морю. Многочисленные улочки разбегались во все стороны и снова сходились. В глубине город терял свою красоту, это было хаотичное нагромождение каменных и деревянных строений. Дворцы знати, укрытые от посторонних взглядов высокими стенами, и особняки богатых купцов перемежались с целыми кварталами лачуг бедноты, ремесленных мастерских и торговых палаток.

Грязные улочки распространяли мерзостную вонь помоев.

Город просыпался. Все больше прохожих появлялось на улицах. Заскрипели груженые повозки, двигаясь к морю. Их тянули люди, закованные в бронзовые цепи. Каждый такой экипаж сопровождал вооруженный человек с кнутом в руке. Чем дальше углублялся Рамар в город, тем становилось оживленнее. Люди в пестрых одеждах с обветренными лицами, на которых отпечатались следы ночных возлияний, веселья и драк, спешили туда, откуда до чуткого слуха рубийца доносился шелест волн.

Послышался крик, более похожий на звериное рычание:

— Дорогу доблестному Виларию!

Рамар оглянулся. Сзади приближался богато украшенный паланкин, покоящийся на плечах четырех здоровенных негров. Паланкин сопровождали несколько солдат в полном вооружении. Впереди тяжело ступал человек средних лет со свирепой физиономией. Ростом он был чуть пониже Рамара, но в плечах шире почти вдвое.

В правой руке он вертел дубинку. Поравнявшись с рубийцем, громила бросил на странника свирепый взгляд и многозначительно похлопал дубинкой по раскрытой ладони. Шелковая занавеска паланкина откинулась, на Рамара равнодушно взглянул человек лет пятидесяти с холеным, гладко выбритым лицом и снова скрылся в глубине носилок. Паланкин с эскортом проследовал мимо.

— Князь Виларий возвращается в Арамею, — сказал оказавшийся рядом прохожий, ни к кому собственно не обращаясь.

— Три года он был в опале и вот теперь его вызывают в столицу. Не иначе, император при смерти или уже умер и стервятники слетаются на пустующий трон.

Рамар не счел нужным вступать в разговор и отправился дальше. Вскоре городские строения расступились и взгляду рубийца предстала сине-зеленая равнина. Два скалистых мыса врезались далеко в море, образуя бухту, где у береговых причалов покачивались на волнах десятки судов разной величины.