Разбитые Очаги

Думай, юноша. В конце концов, это твоя жизнь.

— Когда тебя снова ждать? — спросил я.

— Не знаю. Постараюсь успеть в следующее окно, но не уверен, что получится. Так что скорее всего через восемь дней.

Мы попрощались и я продолжил бесцельную прогулку. К вечеру ноги вынесли меня на набережную, а теперь, кажется несли к портовому району.

А почему бы и нет?

По Идеме в порт заходят морские корабли, в том числе те, чей путь пролегает мимо проклятого острова. Говорят, у моряка две страсти и одна любовь.

Любовь, разумеется, к морю, а вот страсти — болтовня и выпивка. Если поставлю кружку-другую подходящему человеку, могу узнать много интересного. Придется, правда, отделять зерна правды от трехэтажного вранья, но рассказ очевидца все равно лучше, чем та череда передававшихся из уст в уста слухов, которой я располагаю сейчас.

В конце концов, а что я действительно знаю про Кардаморт? Только то, что на остров не претендует ни одно государство, и что там никто не живет.

Ну, еще там есть нежить. Все остальное — слухи, дошедшие через пятые и десятые рты.

В портовый район я вошел с несколько улучшившимся настроением и заранее “разогнанной” печенью. Подозревал, что пить сегодня придется много.

Стремительно догорал Очаг, на небо наползали низкие тучи. Сгущающийся сумрак кое-как разгоняли редковатые фонари. Камни в них использовались совсем плохонькие: они горели тускло и то и дело вразнобой мерцали, не столько борясь с темнотой, сколько формально обозначая присутствие света.

Я свернул в первый попавшийся кабак и тяжело опустился за покрытый плохо протертыми пятнами стол. Велев подбежавшему пацаненку притащить пива и чего-нибудь пожрать, я поудобнее устроился на жесткой скамье и окинул взглядом окружение.

Большой, просторный даже зал с неожиданно высоким потолком, хаотично разбросанные тут и там столы, нарочито тяжелые лавки… Мелькнула мысль, что такие очень сложно использовать в качестве оружия. Впрочем, сейчас обстановка в заведении царила довольно спокойная.

Не особо многочисленные посетители (кабак был заполнен примерно на две трети) мирно ели, выпивали и обсуждали что-то каждый в своей компании, иногда беззлобно переругиваясь.

На одинокого егеря особого внимания никто не обращал. Пара удивленных взглядов, да неожиданный салют поднятой кружкой — вот и вся реакция. Мне как раз принесли заказ, так что я отсалютовал в ответ и принялся за еду.