Разбитые Очаги

Тот тут же рухнул на скамью, заняв место напротив, поставил кружку на столешницу и освободившимися руками изобразил в воздухе сразу два жеста: кистью левой руки потребовал еще пива, а пальцы правой сложил во что-то мне незнакомое, на явно оскорбительное, направленное себе за спину.

Я невольно восхитился координацией долговязого. А тот, закончив со своей пантомимой, чуть подался вперед и, понизив голос, признался:

— Я вашу братию очень уважаю! Меня в детстве егерь от чудовища спас! Еще бы секунда — и не было бы на свете Чета.

— От плетника? — ляпнул я.

— Ага, — неожиданно подтвердил Чет, — Как догадался?

Я неопределенно повел плечами. Чет не стал настаивать на подробном ответе, лишь посмотрел на меня восхищенным взглядом, а потом запоздало представился:

— Чет.

— Лард.

Мы немного помолчали.

— А ты тут охотишься за кем или так? — предпринял новую попытку завязать диалог долговязый.

Подскочивший пацан в замызганной курточке поставил передо мной новую кружку пива и подхватил пустую миску со стола.

Это дало мне время подумать пару секунд, прежде чем ответить.

— Не охочусь, но по делу. Чет, ты же моряк?

— Да.

— А близ Кардаморта бывать не доводилось?

— Доводилось, — подтвердил Чет, а потом снова меня удивил: — Я даже на берег ходил!

— Да ладно! — теперь настал уже мой черед податься вперед.

— Да не, — он явно смутился. — Ниче такого, многие ходили. Оно же как, мертвяки все больше в лесу да по ночам. Днем и на берегу, считай, безопасно. Можно даже воды набрать, если места знать.

Ну, чтобы недалеко от моря. А ты чего спрашиваешь?

— Да прогуляться туда хочу, — честно ответил я.

— Не-е-е, — протянул мой собеседник, мотая головой. — Херовая идея.

— Чего так? Сам же говоришь, безопасно.

— То раньше было, — Чет поднял кверху палец, — А с год назад мертвяки бешеные стали. Толкутся у самой воды, воют, глаза еще эти… Ты знаешь.

Я кивнул.

— Так вот, — продолжил блондин. — Мертвяки взбесились. Люди, нелюди, звери с птицами — все, кто сдох, из леса повылазили. На берег теперь не выйти: сразу сожрут, а не сожрут, так покусают.

Зузофа — кока нашего, помню, дохлая синица клюнула. Так руку пришлось отнять! Заживо гнить начала. После того случая не то что на сушу не ступаем — к берегу не подходим даже. Или вот еще…

— Погоди-погоди, — перебил я Чета. — То есть эта синица с берега на корабль перелетела? Через воду?

— Ну да, — подтвердил долговязый. — Мы тоже охренели знатно. Я ж говорю, взбесились, суки гнилые!

Я поднялся из-за стола.