Разбитые Очаги

Они отказывают. Постоянно приходится что-то чинить, переделывать, заменять…

— Но вы справляетесь.

— Справляемся, — согласился Допиан. — И наверное будем справляться еще какое-то время, вероятно даже весьма долгое. Но долго — это не бесконечно. У нас уже случались крупные аварии. Последнюю я застал лично и даже участвовал в ее ликвидации. С полвека назад отказал один из кластеров атмосферных генераторов. Это такие штуки, которые делают воздух. Помнишь, я говорил о силе притяжения? На Глесаде ее недостаточно для удержания газов, атмосфера утекает в космос, приходится постоянно создавать новую.

Так вот, что-то пошло не так — и треть предназначенных для этого механизмов вышли из строя. Нам удалось заставить оставшиеся работать на большей мощности, но сколько они продержатся? И таких примеров масса, Аделард. Любая следующая проблема может стать последней. Мы просто не хотим замечать очевидного, а те из нас, что все же замечают, ограничиваются пустой болтовней. Они слишком привыкли к такой жизни, родились в ней и в ней выросли. Как до того их отцы, а до того отцы отцов. Но я не могу просто смотреть, как мой народ пассивно ждет гибели. Поэтому я начал действовать и поэтому нашел тебя, Аделард.

— Лард, — поправил я.

— Что?

— Зови меня Лард. Не люблю свое полное имя. И ты так и не ответил, Допиан. Ты не правитель, это я понял. Так кто же ты?

Он усмехнулся:

— Я простой исследователь. Ученый, специалист широкого профиля малой глубины. Обучаю молодежь, брожу по заброшенным местам, собираю по крупицам знания, восстанавливаю историю.

— Я так и думал, что ты из высоколобых, — кивнул я. — А что не так с историей? В смысле, зачем ее восстанавливать, если Глесада, как ты говоришь, сохранила могущество предков?

— Могущество, юноша, это не только и не столько история. Да и то я говорил лишь о части. Сама же история… Она известна столь же широко, сколь и неполно. По сути, рядовой глесадианин знает не так уж много. Что родом он с Фейнабара, что была война и что когда-нибудь сообщение с родиной восстановится.

Все. За подробностями приходится побегать, а многое, как мне кажется, вообще скрывается властями.

— Зачем же скрывать такое от собственного народа? — удивился я.

— Не знаю, честно говоря, — ответил Допиан. — Может, опасаются паники. Может, слишком любят эту самую власть и не хотят ее терять. А может, никто ничего не скрывает, и все это мне просто чудится.

Он помолчал немного:

— Аделард… Лард.