Разбитые Очаги

Впрочем, это бы ее не спасло: не пойми чем груженая, но явно очень тяжелая телега не оставляла шанса на быстрый маневр.

Кучер оказался сообразительнее лошади. Седобородый крестьянин с неожиданной для своего возраста грацией дернулся в сторону и рыбкой вылетел с козел на обочину.

Кобыла приближалась.

Несилиск клекотал.

Я зажмурился.

Не так я хотел умереть.

Мощный толчок снизу едва не выбил из меня дух. Желудок подкатил к горлу, меня мотнуло… а потом я почувствовал, что падаю. Я в ужасе открыл глаза. Ни кобылы, ни телеги видно не было, зато хорошо была видна стремительно приближающаяся земля, покрытая молодой травой.

Проклятый трупоед просто перепрыгнул телегу! Да еще и судя по всему в полете чуть подправил курс. Надоело, видно, топтать камни, захотелось больше природы.

Твою же мать…

Я перевел дыхание, успокаиваясь. Надо было как-то взять ситуацию под контроль. Команд несилиск не слушается. Убить его? Жалко, да и опасно на такой скорости. Спрыгнуть? Тоже опасно и жалко денег.

Очень осторожно, боясь свалиться, я стянул перчатку и положил голую ладонь на шею химеры. Потянулся к источнику.

— Шипаська, — как мог спокойно произнес я, — Пожалуйста, остановись. Стой, Шипаська.

Слова были не важны, их я произносил скорее для себя. Важен был ментальный посыл, который я постарался вложить в голову химеры. Не мысли даже, а просто размытые образы, наполненные эмоциями. Ничего сложного, на самом деле. Обычное упражнение, я много раз его делал, пока учился.

Сначала мне показалось, что ничего не вышло. Я сдавленно ругнулся и всерьез задумался о том, как бы спрыгнуть, чтобы не переломать кости, а несилиск пусть бежит себе дальше. Но Шипаська все же начал замедляться.

Через минуту он полностью остановился. Я с трудом разжал сведенные пальцы и буквально вывалился из седла. Лежа на мягкой траве, я мысленно благодарил наставников за то, что те требовали от несмышленых юнцов выполнения бесполезного и глупого, как всем тогда казалось, упражнения.

Когда нервы перестали гудеть, а сердце чуть умерило ритм, я медленно поднялся и посмотрел на несилиска. Тот занимался любимым делом: раскапывал землю и что-то искал среди черных комьев.

— Ну, дружище, дал ты жару, — обратился я к нему.

Полупетух коротко глянул на меня и вернулся к своему занятию.

Я оглянулся, прикидывая пройденное расстояние. Присвистнул. Сапрафис, превратившийся в бело-красную полоску, маячил далеко позади.