Разбитые Очаги

— Мой малы-ы-ыш!.. — завыла женщина, не вставая с пола. Она сидела ко мне спиной, но по звуку безошибочно поняла, что произошло.

— Это был уже не твой малыш, — сказал я. — Ты кормила нежить.

Она не ответила, захлебываясь рыданиями.

— Зачем ты убила своего ребенка?

Я не особенно надеялся на ответ, но женщина смогла справиться со слезами и заговорила, быстро, с отчаянием выталкивая из себя слова:

— Не убивала я его, не убивала! Молоко у меня пропало. Карсон мой, скотина, бросил меня и сбежал, едва как родила!

При упоминании имени погибшего товарища я вздрогнул, но почти сразу сообразил, что речь идет просто о тезке.

И все равно, не самая приятная обстановка для таких совпадений.

— Что ж ты молчала, дура?! — со злостью и разочарованием выкрикнул староста, — Полдеревни с сиськами навыкат, неужто кормилицу бы тебе не нашли?

— Знаю я тех кормилиц! — женщина зло сощурилась, сверля Алмериса ненавидящим взглядом — Все нелюдь поганая! Не будет нелюдь своим месивом мою диточку травить! Не позволю!

Староста не нашелся с ответом.

Стоявший за его плечом Самлас сотворил священный знак и медленно покачал головой. На женщину он смотрел с грустью.

Я направился к выходу.

— Ты! Ты-ы-ы-ы… — женщина дернулась, подползла на четвереньках, обдирая голые локти о дощатый пол, и схватила меня за ногу. — Это все ты! Ты! Зачем?!

Я молча посмотрел на несчастную. Вскоре короткая вспышка гнева затихла, и женщина снова зарыдала, на этот раз громко, с воем и стенаниями.

Я мягко высвободил ногу из ослабевших пальцев и вышел из дома.

— А с ней нам что делать? — донесся мне вслед голос старосты.

Я пожал плечами:

— Свою проблему я решил. Эта — ваша.

Оставив растерянного старосту разбираться с детоубийцей, я заковылял прочь между неспящих домов, окруженных аккуратными заборами. Шипаська там, наверное, заждался. Прости, дружище, мяса добыть не удалось. Местным сейчас немного не до меня, да и с припасами у них негусто.

— Эу! Л’ыард! — меня догнал довольно скалящийся Ыхка.

Чего он вечно радостный такой? Ладно рот закрыть не может, но лыбиться-то зачем? Или тоже из-за мутаций?

— Что тебе? — спросил я, не сбавляя шага.

— Ухы-ыодшь?

— Утром вернусь. Мне нужно мяса купить. Надеюсь, вы не все выкинули.

Долговязый нелюдь осклабился еще шире и размашисто закивал.

— Есть, есть м-м-м-м… м-мясшсо!

Он закашлялся, и мне пришлось остановиться, ожидая, пока пройдет приступ.