Торнан. Книга II Последнее звено.

–Торнан, –вдруг попросила амазонка. Спой что-нибудь.

Он удивился просьбе, но спорить не стал. Почему бы не спеть, ведь песня поддерживает дух в бедствиях?

Но вот что?

И тут припомнилась ему старая, почти полузабытая песня родных краев, что любил напевать его воспитатель –дядька Осмунд. Длинная, с бесконечным количеством куплетов –их все целиком не помнили даже рапсоды.

–Хотите, друзья, спою вам как поют в моих родных краях? Ее поют, когда пир кончается, и приходит пора вспомнить тех, кого нет уже на земле…

Марисса кивнула, Чикко одобрительно покашлял.

Вспоминая слова, Торнан набрал полную грудь воздуха, и затянул.

Славно мы рубились,

Метко стрелы били,

И у скал холодных,

Я волков голодных,

Мясом борандийцев,

Подкормил изрядно.

Славно мы рубились,

Лихо смерть дразнили,

Слали в царство мертвых,

Норглингов дружины,

Пламенем драккаров

Бухты освещая.

Славно мы рубились,

На день скачки конной,

Уходили в степи

От родных пределов

Отгонять харьяттов,

Славно мы рубились

Из лесов итвакских,

Из похода с князем,

Мать привез сынам я

И подругу сердцу

Славно мы рубились,

А погибну в битве,

Смерть с улыбкой встречу,

С предками я стану,

Пить хмельную брагу,

Во чертогах Дия,

Жизнь она не вечна…

Славно мы рубились…

Он вдруг запнулся, увидев лицо прижавшейся к решетке Мариссы.

Но та все же справилась с собой.

…Славно мы рубились… – повторила она полушепотом, отворачиваясь.

***

Утром им дали выспаться –когда за ними пришли, было уже около полудня.

С лязгом ушли в потолок тяжелые решетки.

Сбрызнув благовонной водой, надели хитрые кандалы и повели длинными коридорами и лестницами наверх.

Затем открыли замки, и без злобы подталкивая кончиками копий, завели в большой, богато отделанный зал со множеством рядов скамеек, и обширной кафедрой синего гранита.

Их усадили за аккуратные конторки, не забыв замкнуть левую ногу каждого в крепкую деревянную колодку, и запереть на замок. Словно этого было мало, за спиной каждого стало по два стража в посеребренных кирасах.

Потом зал начал заполняться публикой.

Тут в Альбии, полагалось, чтобы правосудие вершилось на глазах народа, даже если судят за украденную курицу –дабы все видели, сколь мудры законы и беспристрастны судьи.

Народ был все больше солидный, хорошо одетый, многие приходили с женами.

Еще бы –не каждый день судят убийц сенатора и нобиля. Да еще не грабителей и разбойников каких-нибудь, а послов.