Легенда о Лазаре 10. Ключ ко всему

Сомневаетесь, что я имею право диктовать свои условия? Вперёд – убедитесь в моей компетенции.

Акволь, присоединяйтесь, попытайтесь доказать, что вы заслуживаете моей клятвы.

И вы, Хефса, никак не можете выбрать сторону? Пожалуйста, я решу эту дилемму за вас. Вступите в бой вместе с ними, союз с тремя сильнейшими империями Сфарры точно должен быть выигрышной позицией, правда?

А вас, - Мастер Хаоса, немного снизив тон, повернулся к представителям Магьё и Маира, - я просто вежливо попрошу помочь им. Чем больше будет вас, тем убедительнее станет моя победа и тем охотнее они пойдут на сделку с собственными гордыней и жадностью.

Потому что в противном случае, боюсь, наши переговоры так и не сдвинутся с мёртвой точки.

Ну, что, величайшие из величайших этого мира, готовы побороться за своё Право?

***

Небо над Круглым океаном, избранное площадкой для самого невероятного в истории Сфарры спарринга, словно чувствуя атмосферу момента, было затянуто тёмными клубящимися тучами, а поверхность воды далеко внизу бурлила от сталкивавшихся друг с другом волн.

И лица представителей шести империй отлично соответствовали окружающему мрачному антуражу.

Все шестеро были напряжены и сосредоточены. Даже обычно никогда не демонстрировавшая никаких эмоций, кроме радости и восторга, Кигарю, маленькая магесса из Магьё, прекратила улыбаться.

Эмоций Безликого, представителя Маира, истинных имени и внешности которого не знала ни одна живая душа во всей Сфарре, прочесть, очевидно, было невозможно.

Но клубящаяся вокруг него тьма, то и дело закручивавшаяся нестабильными вихрями и выкидывавшая во все стороны крошечные протуберанцы, свидетельствовала о том, что даже этот таинственный человек изрядно нервничал.

Мастер Хаоса, напротив, казалось, просто вышел на вечернюю прогулку. В своём вечном сером костюме-тройке, с заложенными за спину руками и мечтательно-отстранённым выражением на лице, он совершенно точно не походил на кого-то, кто мог бы заслужить титулы вроде Погибели Сфарры и Убийцы Тысяч.

Скорее, его можно было принять за пожилого туриста, две трети жизни отдавшего нелюбимой работе и, выйдя на пенсию, отправившегося в путешествие по ранее невиданным городам и странам. Никуда не спешащего, не гонящегося за всеми впечатлениями сразу, готового потратить целый день, просто бродя по узким улочкам старых районов, вдыхая запах чуть заплесневелого камня, вывешенного на верёвках над переулками белья и варящегося где-то совсем рядом кофе.