Код "Красный"

Ночь вступила в свои права, полная луна светила так ярко, что по улочкам было комфортно бродить и без огней кафе и фонарей. Прикрыв глаза от воспоминаний, Данте поблагодарил местных богов за то, что небо было чистым. Сейчас только ливня не хватало. Заныла грудь, рана, оставленная Мятежником, давно зажила, порезы от Ямато тоже. Но воспоминания были ничуть не легче.

— Как ты там, брат? — мир демонов забрал у Данте слишком много. Сейчас он шел по улицам, залитым лунным светом, стараясь почувствовать тот яростный привкус демонической энергии, что всегда появляется там, где довольно долго живут демоны.

Ночная Коноха была не менее красива, ветер трепал листву на деревьях, создавая легкий шум, горел свет в окнах домов, наполняя уютом даже те места, куда не добирался лунный свет.

Но среди ночной тиши Данте услышал легкий, едва уловимый плач. Повторяя снова и снова слова, захлебываясь, дрожа, но продолжая говорить, словно уговаривая саму себя, на одной из скамеек плакала Хината.

Темно-синие волосы ее были растрепаны от бега, она сидела, обняв руками колени, и разговаривала сама с собой.

— Почему они так уверены, что во всех бедах виноват Наруто? — погруженная в собственные мысли, она совершенно не замечала Данте, который остановился рядом.

— Привет! — Данте решил привлечь к себе внимание, чтобы не напугать ребенка. Шиноби или же обычная девочка, реакция на неожиданности могла быть весьма сильной. От крика до брошенного ножа или же куная.

— Не против, если я присяду?

Хината замерла, когда услышала новый голос совсем близко, опять она пропустила все, что происходит вокруг. Сглотнув, она подняла на него зареванные глаза и пожала плечами.

— Да! Ой, то есть — нет, простите, я не против! — заговариваясь, она постепенно говорила все тише и тише. Потом, полностью засмущавшись, вообще уткнулась лбом в колени. Хмыкнув, Данте снял со спины меч и сел на скамейку рядом с Хинатой.

— Ты очень храбрая, знаешь? — Данте говорил тихо, боясь спугнуть момент.

— Храбрая? Не смейтесь, — Хината явно посчитала, что над ней смеются, в голосе слышалось недовольство. Поэтому Данте поспешил уточнить, что он имел в виду.

— А как назвать человека, способного заступиться за друга перед разъяренной толпой? — Данте посмотрел Хинате в глаза. — Так что да, я считаю тебя храброй.

Смешок Хинаты был едва слышен, а вот грустный вздох, последовавший за ним, был довольно отчетлив.